КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

25-26 марта в саровском театре драмы состоялась весенняя премьера – трагикомедия по пьесе Леонида Жуховицкого «Последняя женщина сеньора Хуана». Поставил пьесу на саровских подмостках режиссер из города Губкина Белгородской области Сергей Семенов.

У пьесы динамичный сюжет: сеньор Хуан (всем известный соблазнитель женщин Дон Жуан, Максим Солнцев), пятидесятилетний и уставший от жизни, бежит от всех и, прежде всего, от самого себя. Его преследуют брат убитого им капитана Карлос (Сергей Закаржецкий), оставленная им двадцать лет назад жена Эльвира (Ирина Аввакумова) и таинственный Исполнитель (Константин Алексеев). Все они встречаются в деревенском трактире, где при участии трактирной служанки Кончиты (Владимира Петрик), кучера и поэта Михо (Павел Козлов), Хозяина гостиницы (Руслан Шегуров) и его супруги Матильды (Светлана Киверская) разгораются нешуточные страсти – месть, любовь, драки на шпагах. И все это перемежается рассуждениями о любви, семье, доме, смысле жизни, серьезными диалогами, исполненными глубокого философского смысла, а порой и очень остроумными.

Динамично и начало постановки: таинственные люди со шпагами, в плащах с надвинутыми на лицо капюшонами под темпераментную испанскую мелодию стремительно перемещаются по зрительному залу. Периодически между ними завязываются поединки с фехтованием на шпагах – это Испания, друзья!

Декорации лаконичны, но создают безупречный колорит. Проекция звездного неба, усеянного мириадами звезд, придает пространству глубину и оттенок романтики. Круглая свечная люстра под потолком гостиницы играет важную роль: во время многозначительного диалога Хуана с Исполнителем она опускается почти до самого пола и мертвенным светом освещает героев, создавая потустороннюю обстановку, а в финале, когда главный герой, защищая женщин, отправляется в преисподнюю, свет ее свечей наливается кроваво-красным. В постановке прекрасная музыка, красивые костюмы, задействованы прекрасные актеры.

Сидя в зрительном зале, не почувствовала одного, однако для меня очень важного: энергообмена между актерами и залом. Было ощущение, что между нами хоть и прозрачная, но очень прочная, непроницаемая стена, сквозь которую не проникает ни чувство, ни человеческое тепло личности актера. При безупречной актерской технике артисты, мне показалось, на сцене «варились в собственном соку»: реплики повисали в воздухе, диалоги, за редким исключением, были просто обменом высказываниями, шутки слабо отзывались в зрительном зале. Главный герой в исполнении Максима Солнцева показался бледным и невыразительным, во время его монологов в мозгу постоянно вертелось знаменитое «Не верю!» Станиславского. Владимира Петрик в роли Кончиты была, наверно, наиболее искренна из всех, на сцене динамична, не экономна на движения и энергию, что очень подкупило. Но ее амплуа молоденькой и неопытной девушки-подростка однообразно перетекает из одной постановки в другую.

В целом сложилось впечатление, что актеры не прониклись постановкой и своими ролями, а может, не нашли общего языка с режиссером-постановщиком, который не смог их мотивировать, помочь раскрыть всю глубину материала. Общий итог, как мне показалось, — общая вялость, неубедительность действа на сцене.

Однако каждая постановка имеет свою логику развития, и хочется надеяться, что спектакль будет жить и развиваться, актеры найдут в нем себя, проникнутся его идеями, и «Последняя женщина сеньора Хуана» заиграет новыми красками.


А в вашей жизни есть любовь?

Сергей Семенов, режиссер:

— Мне всегда было интересно, почему женщины из всех мужчин на свете помнят именно сеньора Хуана. При постановке пьесы эта мысль получила более серьезную трактовку: в чем вообще смысл жизни, как в ней реализоваться, и чем вообще интересен Хуан. Персонаж довольно спорный, неоднозначный, кто-то считает его апологетом разврата, кто-то, наоборот, прогрессивным человеком своего времени. Прототип его жил в XIII веке и был крайне негативным персонажем, который делал что хотел, так как его «крышевал» друг – король Кастилии. В конце концов, он был убит монахами. Но потом Средние века закончились, и на волне протеста против старых порядков Дон Жуан оказался сугубо интересен – ведь он протестовал против средневековых устоев. Он превращается в романтического персонажа, но при этом все равно остается спорным. Спорен он и у Жуховицкого. В пьесе он уже пятидесятилетний, пытается отгородиться ото всех, чтобы побыть одному. Почему? У меня есть свое мнение, которое я попытался донести до зрителей.

Пьесу пронизывает любовь, которая присутствует в жизни Хуана. Другое дело, как он относится к любви, созидатель ли он в любви или потребитель – это вопрос.

Тема пьесы особенно актуальна сегодня, когда у нас выстроилось общество потребления. Хуан тоже был потребителем, и в этом его негатив. Мне его даже жалко, потому что персонаж он умный, смелый, решительный, мужественный, честный. Как же он попал в эту западню? Да мы все в нее попали – изо всех сил потребляем и даже боремся за потребление. А ведь в такой ситуации любовь отсутствует.

Главная мысль постановки в том, что человек может реализоваться в этой жизни только через любовь, и никак иначе. Он должен делать то, что любит, и любить то, что делает, должен созидать. Любовь – это и есть созидание. Если нет любви, нет и созидания. И эта мысль мне кажется актуальной и сегодня, и всегда.

В пьесе происходит развитие сеньора Хуана: вначале он бежит от женщины, а в конце пьесы – возвращается к ней, уже с другой позиции… но уже поздно. «Прежде, когда я видел женщину, мне всегда хотелось одним движением стряхнуть с нее все лишнее: одежду, манеры, предрассудки, всю пыль, которая закрывает человека от самого себя. А ты вызываешь совсем иные желания: хочется укрыться в тебе, как в крепости, заслониться тобой от всего мира», — говорит он Кончите. Но, если пропущен поворот, уйти с дороги потребления сложно. В конце концов Хуан уходит – но куда? Конечная его фраза – «Где тут твой ад?» И вопрос уже не в Хуане, а в Кончите, последней женщине Хуана.

Для меня Хуан и Кончита – это один и тот же персонаж, только Хуан находится в конце пути, а Кончита – в начале. По какому пути она пойдет в этой жизни – по пути созидания или потребления, это важно, и это вопрос в зрительный зал.

По какому пути пойдем мы с вами? У Исполнителя есть фраза: «…а завтра, что будет завтра?» Вот и мы – как будем завтра жить? В пьесе вообще много актуальных тем. Одну из них декларирует Хозяин гостиницы: «Сеньоры, вы только подумайте: ведь если все друг с другом переспят, это и будет всеобщее братство!» И это как раз то, что сейчас так нелепо осуществляется в Европе – однополые браки, «шведские семьи», «свободная любовь». Хуан может ведь считаться и прародителем всего этого. С другой стороны, Хуан – это лакмусовая бумажка, которая вскрывает иллюзорность, расчетливость наших семейных отношений: когда в семье нет любви, когда семьи создаются не потому, что люди любят друг друга, а потому, что время пришло, физиология заработала, хорошая зарплата, хорошая квартира, социальный статус, красивые ноги и т.п. Хуан бастует против института узаконенных, «нормальных», как говорит Эльвира, любовниц. Он говорит, что мечтал о доме, «где не будет эгоизма, лицемерия, где не станут чужую жизнь стелить себе под ноги, как половицу». Ведь женщины не просто так уходили к Хуану – они начинали понимать, что в их семьях нет любви. А он давал им эту любовь, хоть и на одну ночь. Эльвира хотела, чтобы Хуан жил для нее – снова не любовь, а потребление. Ведь если ты любишь, ты просто любишь и не требуешь от другого давать тебе что-то взамен.

Человек реализуется на земле только через любовь, о чем и говорит Хуан: если мы не любим, жизнь наша прошла мимо. Я имею в виду любовь вообще, во вселенском понимании – и к детям, и к стране, и к своему делу, и к людям, и к себе. Я себя люблю, значит, я созидаю свою душу. А отсюда и любовь к тем, кто рядом, и к тем, кто далеко.

Торг в любви нелеп, и поэтому пьеса Жуховицкого – комедия, но, с другой стороны, этот торг приводит человечество к трагедии. Хуан тоже пришел к трагическому пониманию никчемности прожитой жизни, и поэтому пути назад у него уже, наверное, нет. Итак, главный вопрос постановки относится к зрителям: а в вашей жизни есть любовь?

Валерия Александрова

г. «Новый город», 2017 г., № 12 от 29 марта