КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

…ты должен быть абсолютно наивным в момент смотрения, удалить все посторонние влияния на тебя, поглотить произведение и оформить свои ощущения в художественную форму, то есть передать впечатления от спектакля и заразить этим впечатлением – негативным или позитивным – читателя.

Театральный критик, историк театра, ректор Школы-студии МХАТ, профессором Анатолий Смелянский

Вооружившись напутственными словами, ничуть не претендуя на сколько-нибудь близкое родство с театральными критиками, опишу свои впечатления от просмотра премьерного спектакля Саровского драматического театра «Откуда берутся дети».

Абсолютно наивной быть у меня никак не получалось, поскольку на премьеру я шла обременённая прочитанными о пьесе сведениями. Первоначально она была написана Маргарет Мэйо в далеком 1911 году, а потом переделана Морисом Энникеном для постановки в парижском «Театр-Буфф» в 1913 году. Надо сказать, что пьеса вообще популярна – ставилась она очень активно и в советские времена, и на постсоветском пространстве присутствует в репертуаре многих театров.

«Немудрёный текстовый материал не требует от режиссера суперсложных и концептуальных решений, а от актёров построения каких-то индивидуальных сценических образов. Всё полностью определено жанром. Пьеса четко расписана по амплуа и для актёрской индивидуальной отсебятины в ней, пожалуй, места не найти», — пишет об этой пьесе один из критиков.

И действительно, начиная с декораций, заканчивая игрой актёров – всё показалось мне очень уж простым. Для чего-то в начале спектакля прозвучала фраза, что действие происходит в Чикаго в начале 20-х годов. Это, наверное, для того, чтобы оправдать нерусские имена, которые будут звучать со сцены. Затем появились и главные герои пьесы.

Пробормотав что-то невнятное, пробежался по сцене Уильям Гаррисон (Дмитрий Исаенко). Нельзя сказать, что этот молодой актёр играл в полноги, скорее наоборот, уж очень старался. Вызвал некоторое недоумение его способ перемещения по сцене в первом акте – на полусогнутых, широкими шагами. Словно бы актёр хотел продемонстрировать свои знания какого-нибудь восточного единоборства, стиль «бандерлога». Лично мне было жалко его, всё время казалось, что вот-вот его разорвёт от напряжения.

Кэтти Гаррисон (Екатерина Борисова) с первого появления на сцене расположила к себе. Вспомнилось: «Ах, боярыня красотою лепа, червлёна губами, бровми союзна, м-м-м!». Подумаешь, лгунья! Красоте всё простительно. Вот с таким настроем и барышня играла весь спектакль, и я её воспринимала именно так. Несмотря на то, что в зале поговаривали, у молодой актрисы это был дебют, держалась она на сцене уверенно, естественно и, пожалуй, понравилась больше всех.

Ещё отдельно хочется остановиться на образе Джимми Скотта, который создал Евгений Цапаев. С первых мгновений появления Джимми, в моём воображении всплыл интеллигентный очкастый синенький слоник из советского мультика, который говорил в нос и всё время добавлял «простите» в конце каждой фразы. Во втором акте Джимми появился на сцене с огромным животом. «Уж не оттуда ли берутся дети?» — возникла в голове крамольная мысль. И стало немножко смешно.

В общем, говорить бы можно много. И про откровенно скучающий в первом акте зал, и про оживление во втором и появившийся смех в третьем. Дабы поддержать коллег (это лишь моё предположение), на верхних рядах сидели работники театра, время от времени зарождая волну аплодисментов. Не очень понимая, чему хлопать, добрая публика поддерживала мимолётные аплодисменты.

Смешно, по-настоящему, становилось, когда на сцене появлялись представители старшего поколения актёров. Изумительной посланнице прачки даже говорить не надо было ничего.

Уморительными были уже один только взгляд, поза, жесты переодетого в женщину актёра Андрея Рудченко.

Проживала, а не изображала игру на сцене и Ольга Березина в роли Мисс Петиктон, начальницы приюта.

Ну и то, что понравилось безусловно – последняя сцена, где все действующие лица пустились в пляс. Лёгкие, весёлые, бесшабашные – такие, какими бы их хотелось видеть на протяжении всего спектакля. Во многих театрах страны «Моя жена лгунья» ставится как водевиль. Возможно, музыки, танца и не хватило нашим молодым актёрам, чтобы полностью раскрыться.

Теперь о главном. Посоветую ли я своим друзьям сходить на спектакль? Конечно, да. При всех моих язвительных замечаниях, мне и моей семье было приятно находиться в этот вечер в театре. И ещё: зал практически в полном составе остался до конца. За два антракта с дурного спектакля сбежали бы, как минимум, треть зрителей. Поздравляем творческий коллектив с открытием сезона! И ждём новых работ!

Анна Шиченкова

г. «Голос Сарова», 2013 г., № 19