КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

Вот и дождались мы «Чайку» на сцене Саровского драматического театра. Судить о качестве театральной постановки, в данном конкретном случае, по моему глубокому убеждению, могут люди, сведущие в театре и разбирающиеся в театральных символах. Мы лишь опишем свои ощущения от просмотренной премьеры.

Чтобы понять и принять этот спектакль, надо быть прожжённым театралом или пребывать в безмятежном юношеском возрасте, когда любое действие воспринимается как данность. Имея за плечами определённый жизненный опыт и опираясь на какие-то базовые представления о предметах и их значении, понять эту «Чайку» почти невозможно.

Выходя со спектакля, зрители пытались разобраться – понравился спектакль или нет? Вот и мы формулировали, формулировали, да так и не сформулировали чёткого отношения к спектаклю в целом. А вскоре и вовсе оставили эту затею, как безнадёжную. Почему? Наверное, потому что постановка получилась очень авторской – господин Милочкин погружает зрителя в придуманный им мир, свою систему отношений человек-человек, человек-искусство, человек-окружающий мир и т. д. Те актёры, которые поняли этот мир и прониклись им, смотрятся на сцене органично. Их взаимодействие достигает высокого резонанса, что почти физически ощущается в зрительном зале. Другие актёры, понимающие этот мир, но не принимающие его, играют не менее замечательно, но – о своём. К сожалению, есть актёры, которые выглядят на сцене лишними. Они вне системы, вне понимания предложенного режиссёром мира и поэтому смотрятся чужеродными статистами. Писать о последних мы не будем. Без объяснения причин.

Лучше поговорим о хорошем.

Безусловный творческий успех – Треплев в исполнении Евгения Цапаева. Есть такое мнение, что актёр должен встретить своего режиссёра. Возможно, именно Антон Милочкин – тот человек, кто сломал стереотипное сценическое существование молодого актёра. Треплев Евгения Цапаева – нервный, неуверенный, ищущий материнской и женской любви, страдающий от снисходительности и непонимания старшего поколения, не замечающий поддержки и тепла близких по духу людей. Но при этом всём живущий надеждой на возможность обретения счастья в творчестве и любви, в новых формах, которыми он грезит, точно так же, как Нина мечтает о новой привлекательной богемной жизни, о сцене и всём, что с этим связано.

Во втором акте мы видим совсем другого Треплева. Холодный, понимающий бесполезность своего существования и бесполезность поисков счастья в писательстве. Даже получив популярность и известность, он не находит ни любви матери, ни любви Нины. Великолепен монолог Треплева во втором акте. Зал, как под гипнозом, не просто слушает, а внимает каждому слову актёра. Даже паузы, сыгранные Цапаевым, держат зрителя в напряжении. Актёр не жалеет себя, проживая трагедию Треплева, как свою собственную. И даже сложно сказать, когда его игра пронзительнее: когда он в отчаянии прячет голову в песке или молчаливо наблюдает, как теряет последнюю надежду быть вместе с любимой женщиной.

Говоря о Треплеве, невозможно умолчать о Нине. Стремительная, резкая, детская Владимира Петрик в первом акте очень энергична и забавна. Яркая и звонкая, мечтательная, «ведьмочка» на фоне полнолуния (тут что-то Гоголевское мелькнуло, Панночка, что ли?) и мечтательная дочь строгого отца. Может ли такая влюбиться в господина Тригорина в исполнении актёра Солнцева? Да нет, конечно, в этого угрюмого, себе на уме человека она и не должна влюбляться. Потому что смотрит Владимира-Нина сквозь него, ей видятся заманчивые перспективы гениальной актрисы. А Тригорин, в данном конкретном случае – всего лишь повод для бегства. Соломинка, за которую можно зацепиться. Если в данном контексте рассматривать образ Нины – Владимира справилась на все сто. К сожалению, во втором акте Нина не выросла ни на сантиметр. Это не повзрослевшая, многое испытавшая (собственную несостоятельность, измену, смерть ребёнка) женщина. Нина Петрик – развращённая девочка (уж простите). И это, думается, режиссёрский недосмотр или ошибка. А если это задумка такая, так, на мой взгляд – крайне неудачная. Что доказывает ужасная сцена с перетаскиванием камней. Будь я инспектором по охране труда – я бы возмутилась. Мне было искренне жаль юную актрису, таскающую на приличное расстояние тяжеленные камни. Задумка понятна – Нина с каждой фразой строит непреодолимую стену между собой и Треплевым. Вот только камнями, тяжёлыми, неподъёмными камнями должны быть слова, а не натуральные предметы окружающего мира. В любом случае, нельзя не отметить старания Владимиры Петрик, её самоотверженность и самоотдачу.

Теперь о второй актёрской работе, которую хочется отметить. Кого играет Ирина Аввакумова – Ирину Николаевну Аркадину? А может – себя? С первого же появления на сцене Аркадина влюбляет в себя – и огромными печальными глазами, и осиной талией, и царственной осанкой. Понятно, что перед нами – явление и в искусстве, и в семье. Красива, известна, богата – она должна испытывать чувство вины перед состарившимся братом, которого обворовывает ушлый управляющий, перед брошенным недолюбленным сыном, перед грубоватой Машей, кое-как одетой и мучающейся от неразделённого чувства. Все ждут от Аркадиной внимания и понимания, но её жизнь, мысли, стремления вовсе не здесь. С каким чувством Ирина Николаевна обнимает сына, который, чтобы привлечь, наконец, её внимание, «стреляется» в первом акте. И на мгновение между ними возникает тонкая душевная связь. Но через мгновение внутренние противоречия отталкивают из друг от друга. Вообще, эта линия – Треплев-Аркадина – одна из самых удачных в спектакле.

Казалось уж ничем не может удивить меня Александр Баханович. И тем не менее, Пётр Николаевич Сорин в его исполнении – чрезвычайно правдив. Что мы, в сущности, знаем о Петре Николаевиче? То, что действие происходит в его имении, это его сестра – знаменитая актриса, это он печалится об одном и том же кафтане любимого племянника, его дочь – несчастна, а его управляющий взял в свои руки власть деньги и имущество.. Сорин Александра Бахановича – это душа и сердце всего собравшегося общества, где каждый думает только о своих переживаниях, о своих проблемах и делах. Трогательный, больной, всепрощающий Сорин в конце спектакля уходит победителем – в мантии из одеяла и подушечной треуголке. Уходит тихо, печально и долго вглядываясь в зал, как будто прощаясь со всеми и прощая всех. Зрителям, в отличие от его близких, продолжающих играть в лото, понятно, что произошло… Однако ж, сцена хоть и трагическая, но смотрела я её с улыбкой на лице.

Вообще, спектакль, при всей его сложности и трагичности, вполне может называться комедией. И это, конечно, заслуга и актёров, и режиссёрских находок. Сложно припомнить всё и как-то описать – это и забавные телодвижения (Маша силой протискивается между рукой и коленом Дорна, чтоб тот её пожалел), уморительное купание Тригорина в ведре с водой (а как Солнцев откидывает прядь волос – топ-модели отдыхают!) да много всего ещё. Это надо смотреть.

Посмотреть, собственно, есть на что в этой «Чайке». Восходящая луна-часы, показывающая реальное время, молчаливый, но очень органичный слуга Яков (почему-то он в моей статье проходит, как элемент декораций), и, конечно – костюмы. Это – отдельная песня. Чёрный цвет с белыми элементами отделки необыкновенно идёт, практически, всем действующим лицам. Для одних он – символ депрессии и неуверенности, для других – близости к земле и простоте, для третьих – знак элегантности и избранности и т. д. Чёрный цвет многозначен. Он – объединяющий момент данного спектакля. Высших похвал заслуживает и дизайн костюмов, и техническое воплощение. Можно смело представлять их как модную коллекцию.

О спектакле говорить можно много. Несомненно, это интересное и необычное явление в культурной жизни Сарова. «Чайка» Антона Милочкина очень символична. Многое из того, что наполняет эту постановку лично для меня осталось загадкой. Зачем нужен был микрофон и биографические экскурсы? Не знаю. К чему эта прекрасная мелодия на аглицком в финале? Наверное, нужна. Чего это Яков с колокольчиком выходил, выходил и ещё раз выходил? Да кто ж его знает…

Сейчас, через неделю после премьеры, я вспоминаю отдельные эпизоды спектакля, которые хочется посмотреть ещё. И, пожалуй, я схожу ещё раз. И вас приглашаю.

Анна Шиченкова

г. «Голос Сарова», 2015 г., № 24