КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

В Саровском драматическом театре ставят «Чайку» Антона Чехова. Дата премьеры определена – 27 и 28 ноября, т. е. уже на следующей неделе. Ставит спектакль петербуржец Антон Милочкин. «ГС» встретился с режиссёром. Состоявшаяся беседа получилась короткой, а потому многие вопросы остались без ответа. Но об этом – чуть позже. А пока давайте совершим небольшой экскурс в историю.

От грандиозного провала – к ошеломляющему успеху

Данная глава – скупая «выжимка» из разных общедоступных источников. Мы цитируем их для удобства наших читателей. Возможно, кто-то заинтересуется историей создания «Чайки» и её сценического воплощения в разные годы.

«Пьеса впервые была опубликована в журнале «Русская мысль», в № 12 за 1896 год. С тех самых пор странная комедия со смертельным исходом не даёт покоя многим поколениям читателей, критиков, режиссёров, актёров и зрителей.

Премьера «Чайки» состоялась 17 октября 1896 года в Александринском театре в Петербурге и вошла в историю театра как небывалый, скандальный провал. Ставилась «Чайка» в бенефис комической актрисы Левкеевой, и публика ожидала и от пьесы комического. Как вспоминала сестра Чехова, с первых же сцен в театре произошёл скандал. Шумели, кричали, шикали, произошла полная неразбериха.

Провал «Чайки» был для Чехова тяжелейшим ударом – публика осмеяла и освистала пьесу, которая утверждала отказ от рутины и привычных штампов, пьесу, призванную открыть новые пути в искусстве.

Восстановили справедливость и открыли истинное предназначение «Чайки» 17 декабря 1898 года создатели Московского художественного общедоступного театра К. С. Станиславский и В. И. Немирович-Данченко.

Вся труппа нового театра восприняла спектакль как своеобразный Рубикон, после которого не было возврата к прежним, изжившим себя театральным традициям.

Станиславский так описывает этот спектакль: «Как мы играли – не помню. Первый акт кончился при гробовом молчании зрительного зала. Одна из артисток упала в обморок, я сам едва держался на ногах от отчаяния. Но вдруг, после долгой паузы, в публике поднялся рев, треск, бешеные аплодисменты. Занавес пошёл, раздвинулся, опять задвинулся, а мы стояли как обалделые. Потом снова рёв.. . и снова занавес.. . Мы все стояли неподвижно, не соображая, что нам надо раскланиваться. Наконец, мы почувствовали успех и, неимоверно взволнованные, стали обнимать друг друга, как обнимаются в пасхальную ночь.. . Успех рос с каждым актом и окончился триумфом…»

Так родился новый театр – театр режиссерский, в котором все частности, все мелочи подчинены единому режиссёрскому замыслу, театр, в котором обстоятельно прорабатывается каждый характер, даже в массовках, театр, в котором важна и речь актеров, и историческая точность в оформлении костюмов, и весь актёрский ансамбль».

Всё, до мелочей

Последняя цитата, как мне кажется, наиболее точно описывает творческую атмосферу, которая царит на репетициях Саровского драматического театра. От режиссёрского взгляда не ускользает ни одна деталь. Позы актёров, их речь, интонация и тембр голоса, пластика движений и расстановка декораций – всё находится под контролем. Хотя в беседе Антон Милочкин категорически отрицает это: «Да нет же, мы задаём тему и артисты «варятся» в этом сами». Мне кажется, он лукавит.

Находиться на репетиции чрезвычайно интересно. Сначала кажется, что люди на сцене – разрозненные и какие-то растерянные, не понимающие, что нужно делать. Реплика, ещё реплика, движение. По просьбе режиссёра – всё с начала. Небольшие замечания, уточнения. Ещё раз, ещё раз и ещё раз – одно и то же, но каждый раз с какими-то маленькими изменениями. И вот, когда режиссёр просит: «Теперь сделайте хорошо, от начала и до конца! Я вас не останавливаю!», вдруг случается волшебство – музыка, звуки, движения, жесты – всё приобретает логическую завершённость. Рождается гармоничный, выверенный до миллиметра и до секунды кусочек спектакля. Это очень захватывающее зрелище. Пожалуй, такое я видела впервые, и это был очень интересный опыт.

В чём главный конфликт «Чайки», по мнению петербуржского режиссёра?

– Во взаимодействии, взаимопротивостоянии жизни и искусства, ничего нового, – утверждает Антон Милочкин. <– Акценты все расставлены. «Чайка» отлична от других пьес тем, что предметом борьбы, электричеством в ней является творческая среда. Это пьеса не совсем про людей. И для актёров она достаточно сложная – когда артисты играют про искусство, происходит когнитивный диссонанс. У нас все персонажи выросли из актёров театра — кто насколько вложился, что-то взял от автора, что-то – от меня, а что-то – из своего собственного жизненного опыта./i>

В своё время, поставив в 1961 году «Чайку» в Королевском драматическом театре (Стокгольм), Ингмар Бергман признался: «Спектакль не получился». И одна из причин заключалась в особенностях драматургии: «пьесы Чехова имеют такое свойство, что, если игра хотя бы одного актера выпадает из общего уровня, спектакль рушится. Все остальные играли прекрасно, но Нина (Кристина Шоллин), к сожалению, была неопытна и несколько суховата. И – весь спектакль развалился».

Будем надеяться, что каждый персонаж, не смотря на значительный разброс в «жизненной опытности» актёров театральной труппы, получится цельным и наполненным глубоким смыслом.

На вопрос, как Антон Милочкин определил жанр спектакля, который ставится в Саровском драматическом, режиссёр ответил:

– Чёткое определение жанра вредит зрителю. Он настраивается на что-то: комедию или драму… У меня возникло такое определение: «спектакль-спектакль». Пьеса в двух частях.

«Чайку» А. П. Чехова иногда сравнивают с колдовским озером, на берегу которого происходят мучительные поиски своего жизненного пути, принимаются важные и иногда – роковые решения. Кто-то остаётся на плаву, а кто-то теряется в глубинах бессмысленной жертвой, подстреленной белой чайкой…

Отправляясь на премьеру «Чайки» в следующие выходные (27 и 28 ноября), будьте готовы оказаться в самом центре «колдовского озера» и постарайтесь не захлебнуться от восторга.

Анна Шиченкова

г. «Голос Сарова», 2015 г., № 23