КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Избегаю премьерных спектаклей. Предпочитаю устоявшиеся. Обкатанные. Потому «Афинские вечера» по Петру Гладилину в Саровском драматическом театре смотрела не первым показом, и даже не вторым-третьим, а когда спектакль уже зажил собственной жизнью. Притом по окончании представлений – всё как водится в театре с добрыми традициями и профессиональной труппой: цветы, аплодисменты, споры зрителей, признания в любви артистам у служебного входа.

ПРИ ПРОСТОТЕ СЮЖЕТА…

Пьесу «Афинские вечера» П. Гладилин написал, говорят, для Ольги Аросевой, народной артистки РСФСР. Впервые спектакль поставлен в московском театре на Малой Бронной в 1998 году. По пьесе снят художественный фильм, показанный по российскому ТВ 1 января 2000 года, спектакль поставлен в «Молодом театре» (Киев), Бакинском театре драмы, пьесы Петра Гладилина идут более чем в пятидесяти театрах России, Белоруссии и даже в Австралии.

В одном из интервью автор говорит об «Афинских вечерах»: «Неблагодарное дело – объяснять смысл, заложенный в пьесе. Я намекну: что есть наша жизнь, пошитая с чужого плеча, с чужой морали? Без права на ошибку, заблуждение или даже глупость?» И он предоставляет своим героям заблуждаться, делать и говорить глупости – вот только от подлости, от непоправимого он останавливает героев буквально в полушаге.

Каждому герою П. Гладилин даёт свою правду. Борис Олегович – выходец из социально неблагополучной семьи, маниакально жаждет сделать из дочери великую пианистку. Его жена Людмила Сергеевна не вмешивается в воспитательный процесс. Их беременная дочь Наташа считает, что карьера пианистки и семейное счастье смогут спокойно сосуществовать. Эти взгляды вполне разделяет и её избранник, многообещающий композитор Антон. И, наконец, центральный персонаж пьесы – бабушка Анна Павловна, урождённая Ростопчина. Знакомая с поэтами начала ХХ века, с его знаменитыми оргиями – «афинскими вечерами», дважды отсидевшая в лагерях: за дворянское происхождение и… видимо, снова за него же, Анна Павловна хочет умереть и стать в следующей жизни своей правнучкой – дочерью Наташи и Антона.

Пьесы П. Гладилина, мы уже упоминали, активно ставятся. Обусловлено ли это какими-то особыми качествами сюжета, литературного материала и авторскими решениями? Да не сказала бы. «Афинские вечера» – заурядная история, невзыскательный текст, кое-где даже корявенький. Чтобы не быть голословной: «…отец школьник, он сидит за партой, а я ему объясняю, откуда на свет появляются дети. А за спиной у меня поле до самого горизонта, засеянное капустой». Автору простительно: сын учительницы иностранного языка и морского офицера может не знать, что капусту в поле не сеют, а высаживают. Рассадой. И ещё: «Наташа… никогда ничего не расскажет, а ведь мы с ней самые близкие люди, кто у нее есть ближе, кроме матери?» Вот что бы драматургу не выразиться по-русски: «Кто у нее есть ближе матери»?

Однако при простоте сюжета не всё так однозначно банально. Этой простотой П. Гладилин открывает поле для манёвра режиссёрам и актёрам. Даёт им возможность проявить профессионализм и таланты – хороших-то людей сыграть куда сложнее, чем мерзавцев. А «Афинские вечера» – пьеса о приличных, в общем-то, людях. А что Борис Олегович чуть Наташу на аборт не отправил, так это у него от усердия не по разуму и комплексов трудного детства.

СВЕТ И ВОЗДУХ

Столичный режиссёр Сергей Кутасов, поставивший спектакль, с саровской труппой работает давно и успешно (спектакли «Мимолётом», «Кадриль», «Аккомпаниатор»). В пьесе «Афинские вечера», по словам режиссёра, ему понравился неожиданный поворот сюжета: старая дама с дворянскими корнями появляется в семье, где непонимание родителей и дочери достигло пика и… Что бы случилось, если бы не её вмешательство, предсказать можно, но оправдать – нельзя. Анна Павловна взламывает затхлый мирок и открывает внучке новый мир – красочный, свободный, безграничный.

…Предельно лаконичны декорации спектакля. Кресло, стулья, стол, рояль. Задник – книжные полки. В них от сцены к сцене открываются новые просветы, впускающие свет и воздух.

В папеньке-музыковеде, несчастливом снобе, явно проживающем не свою жизнь, нет-нет, да и выскочит напоминанием о трудном детстве: «Дружи с мальчиками. От жеребцов держись подальше», – это предостережение дочери. Да и милейшая бабушка, владеющая несколькими иностранными языками, легко и изящно играющая словами и смыслами, в нужный момент зарвавшегося зятя ставит на место всего лишь парой фраз: «Эй, фраерок, не распускай руки, я тебя живо на валенки скатаю. Отпусти девочку, я считаю до трех, два я уже сказала!». Кстати, на саровской сцене этот эпизод ещё и усилен – «фраерок» отшатывается от тёщи, получив от неё по носу.

Неприметно, но весомо.

Интересно, что костюмы героев решены без привязки ко времени и моде. Это вам не пьесы Островского и Чехова, по дамским туалетам в которых можно с точностью до года датировать действие пьесы. И лишь невообразимый галстук Бориса Олеговича, напрочь перечёркивающий заявления героя об отменном вкусе, выламывается из общей – нейтральной и вневременной – картины. (Чудная, чудная находка, этот галстук! Чья, интересно, костюмеров? Самого исполнителя?)

Разумеется, было бы странно, если б в спектакле о музыкальной семье не звучала музыка. И она звучала – классическая, а в финале – песня на стихи артистки Надежды Файзуллиной. В нашем театре к музыкальному оформлению спектаклей подходят вдумчиво, результат обычно впечатляет.

АКТЁРЫ

Молодую пару – Наташу и Антона – сыграли Ольга Есина и Артём Жуков. У Ольги это вторая премьера в сезоне (ещё – Кукла в «Серебряном рубле»; постановка засл. арт. России А. Дорониной) и – вторая безусловная удача. И она, и её партнёр А. Жуков, совсем недавно принятый в труппу, показали и прекрасное владение профессиональными приёмами, и понимание авторского материала, и психологии юных героев, и нежное к ним отношение.

Людмила Сергеевна в исполнении Ольги Берзиной – персонаж многослойный. Внешне она – женщина, оттёртая властным мужем от всех важных решений в семье:

«Борис Олегович. Никогда не думал, что придется заниматься воспитанием собственной дочери!

Людмила. Ты думаешь, что я думала? …

Борис Олегович. Ближе к делу!

Людмила. Хорошо, начинай! Я встану за дверью и послушаю.

Борис Олегович. Зови!

Людмила. Наташа, тебя отец зовет!»

Но внимательно присмотришься – и заметишь, что именно Людмила в решении О. Берзиной – главный человек в семье, исподволь определяющий стратегию. Вот и в фарсовой сцене сватовства Антона Борис Олегович постоянно прерывает Людмилу – О. Берзину, небрежно отталкивает её, вновь и вновь демонстрируя будто бы мизерную роль супруги в семейных делах. Но О. Берзина даёт понять, что её героиня просто жалеет и щадит закомплексованного мужа, и именно Людмила в доме – и «совет безопасности», и «миротворческий контингент». В общем, классическая жена, которая, как шея, – куда повернёт муженька, туда он и будет смотреть:

«Борис Олегович. Я звонил Карпухину, Саня – прекрасный доктор, он уже придумал диагноз, при котором рожать нельзя. Мы сделаем аборт, ничего страшного, я уже договорился.

Людмила. А я бы с удовольствием понянчила маленького. Мне даже хочется, честное слово!»

В итоге-то именно её позиция – и Анны Павловны, и Наташи – возобладала. Ребёнок родится!

И, наконец, Бабушка в исполнении заслуженной артистки России Людмилы Афанасьевны Романовой и Борис Олегович – Максим Солнцев. Весьма значительный дуэт.

Выходя на сцену, Анна Павловна Л. Романовой становится центром любого действия. Причём передвигается по сцене немного, большею частью, по праву королевы, занимает единственное кресло-трон. В продолжение спектакля артистка несколько раз меняет тональность разговора с зятем-парвеню: то общается с ним с мягкой лукавинкой, то иронично. То подпускает снисходительной ласковости, словно разговаривает с умственно отсталым подростком, а то – откровенно глумится (и поделом!) над Борисом. Актриса мастерски владеет мимикой – её Бабушка сохраняет неизменно доброжелательное выражение лица в самых напряжённых ситуациях, а невинно-вопросительные интонации придают комический оттенок диалогам на достаточно скользкие темы.

Следуя действию, Л. Романова, словно бычка на верёвочке, водит героя М. Солнцева вокруг да около нелепостей про афинские вечера… В общем, Зятя Анна Павловна-Романова троллит знатно:

«Борис Олегович. И по сколько человек участвовало в вакханалии?

Анна Павловна. Немного. …Человек сорок-пятьдесят.

Борис Олегович. И что вы вcе… это самое?

Анна Павловна. А что, по-вашему, мы стихи друг другу читали? … А вы,

Борис Олегович, никогда не принимали участия в оргиях?

Борис Олегович. Конечно, нет.

Анна Павловна. А производите впечатление человека бывалого».

Людмила Афанасьевна в этой сцене, невероятно смешной для зрителя, сама сохраняет подчёркнутую серьёзность. И вызывает хохот, и срывает восторженные аплодисменты холодноватых саровских зрителей.

Что происходило на самом деле, Бабушка – Л. Романова расскажет в следующей сцене:

«Наташа. Не стану скрывать, я пришла за подробностями.

Анна Павловна. Я понимаю твой энтузиазм, но, к сожалению, вынуждена тебя огорчить, все это было очень невинно. … Все наряжались в античные туники, лежали на коврах, пили красное вино, разбавленное водой, … и целовались. И еще водили хороводы и пели песни.

Наташа. А я-то подумала, что на самом деле!

Анна Павловна. Нет, это было время поэзии. Молодежь была увлечена искусством и мифологией». И мечтательно добавит: «Порок — это моя стихия, если бы моя жизнь сложилась чуть-чуть счастливей, я бы имела на этом поприще очень большие достижения».

Максим Солнцев прорисовывает своего героя, постепенно добавляя то забавные, то горькие, то страшные штрихи. Во всей красе артист представляет героя в гротескной сцене сватовства Антона. Поначалу актёры разыгрывают милое интеллигентское жонглирование недосказанными репликами. Причём, по замыслу драматурга, персонажи ведут каждый свою партию, Борис Максима Солнцева солирует. Его «собеседование» с женихом дочери похоже на игру с драконом или сфинксом, как её описывают в жанре фэнтези: любой ответ на вопрос чудовище не сочтёт правильным и, простите, сожрёт претендента. М. Солнцев, разыгрывая попытки Бориса скомпрометировать Антона в глазах дочери, блистательно сплавляет Иудушку Головлёва, героев Франца Кафки и бог знает каких ещё ханжей, святош и фарисеев. Солнцев крещендо ведёт партию – и доводит её до абсурда, рассуждая о вырванном глазе Антона, закосившем на постороннюю девицу. Эффект бредовости усиливает Л. Романова – Бабушка репликой о встреченном ею на улице миллионе одноглазых мужчин.

Мы уже упомянули, что персонажи Гладилина, в общем-то, нормальные люди. И Борис Олегович – тоже! М. Солнцев мастерски удерживает своего героя на грани целеустремлённости и самодурства, отцовского контроля над талантливой дочерью и семейного тиранства. Драматург приоткрывает истоки комплексов Бориса: «Моя мать была алкоголичкой, и отец – токарь без четырех пальцев на правой руке. Когда они напивались, я шел по длинному коридору на кухню и слушал радио, мне было всего четыре года, я садился на подоконник и слушал музыку. Может, тысячу лет все мои предки жили для того, чтобы на небе засияла одна настоящая звездочка, у нас это единственный шанс, это такая удача. Я не могу рисковать». Явно сочувствуя и персонажу, и всем родителям, стремящимся реализовать в детях собственные несбывшиеся мечты, М. Солнцев произносит эту надрывную, пафосную реплику без иронии. Глубоко упрятана ирония и у всех остальных исполнителей, а на сцене – добрый юмор, мудрость и понимание.

***

Итак, мы посмотрели комическую мелодраму. Но и что-то ещё. О драматизме и способах его подачи писал некогда А. Чехов: «Пусть на сцене все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни». В данном случае «Афинские вечера» в постановке Саровского театра драмы – спектакль о том, как «слагается счастье» и жизни строятся. И по окончании – всё как водится в театре с добрыми традициями: цветы, аплодисменты и поклоны, споры зрителей и признания в любви артистам.

Татьяна Криницкая

г. «Саровская пустынь» № 13 (декабрь) 2017 г.