КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

«К нам едет ревизор». Эти слова точно передают то, что сейчас происходит в саровском драматическом. Это и констатация факта (в театре репетируют пьесу Гоголя), и соответствующее волнение (до премьеры осталось всего две недели), и, как оказалось, что-то еще, что заставляет всех, вовлеченных в постановку, заглядывать в глубины собственного «я», проводя там некую ревизию.

Так какого же «ревизора» встречает труппа? С этим вопросом корреспондент «ГК» отправился к режиссеру спектакля Сергею Кутасову. Но так получилось, что отвечать на вопросы пришлось ему самому.

Режиссер Кутасов заметно волновался.

– У меня сейчас немножко коварное состояние и вот в каком смысле. Не так давно я поставил в Сарове Вампилова, его «Провинциальные анекдоты», вызвавшие живой отклик зрителей. И вот коварство ситуации в том, что не хочется, чтобы новый спектакль был хуже, чем предыдущий. Но здесь есть огромное «но». Успех непредсказуем. Многое должно сойтись, чтобы все получилось. В «Ревизоре» занята практически вся труппа, и это тоже накладывает определенные «зазубрины» на пути к сверхзадаче. Значит, надо бесконечно «вытачивать» сцены, многократно повторять их. Надеюсь, что к премьере успеем. Нагрузка на артистов невероятная. Этому «коварству» противостоит только моя убежденность, что мы на правильном пути. Не буду раскрывать всего до конца. Могу лишь приоткрыть завесу. Мне кажется, что путь, по которому мы пошли, это самый верный путь к Гоголю. И этот путь – метафизический. Поэтому вопрос первый:

Кто такой Хлестаков?

– Как кто? Разве есть варианты? Сам Гоголь в начале пьесы указывает: «Молодой человек лет двадцати трех, тоненький, худенький; несколько приглуповат и, как говорят, без царя в голове, – один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими…» и т. д. и т. п.

– Все так. Но гении – а Николай Васильевич, конечно же, гений – часто пишут, не подозревая всей глубины того, что они создают. Конечно, Гоголь писал водевиль. Но Гоголь потому и Гоголь, что в водевиль он вложил что-то еще. И тут оказалось, что Николай Васильевич попал впросак. Премьера в Александринке не имела успеха, пьеса практически провалилась. Гоголь пишет в одном из писем: «Что же это я увидел! Это же какой-то пустой и пошлый водевиль а-ля итальянский. Разве я это писал? Разве я это имел в виду?»

Давайте внимательнее приглядимся к Хлестакову. Ведь он никакой не пустышка. Это непростой человек. В одном из писем Аксакову от 1844 года (спасибо завлиту театра Ольге Логиновой – указала мне на него) Гоголь пишет: «Все это… есть больше ничего, как дело общего нашего приятеля, всем известного, именно – чорта. Он – точно мелкий чиновник, забравшийся в город будто бы на следствие. Пыль запустит всем, распечет, раскричится. Стоит только немножко струсить и податься назад – тут-то он и пойдет храбриться. Мы сами делаем из него великана…» Это же о Хлестакове! Хлестаков существует в этом сакральном смысле. Повторю, он не пустышка. Гоголь говорит о том, о чем я собираюсь ставить спектакль, идя по тайному, метафизическому смыслу. И вот теперь второй вопрос:

Куда едет ревизор?

– В некий уездный город, разве нет?

– Так-то оно так, но вот Гоголь в другом месте пишет: «Всмотритесь-ка пристально в этот город, который выведен в пьесе! Все до единого согласны, что этакого города нет во всей России… Ну, а что, если это наш же душевный город и сидит он у всякого из нас?»

Извечный вопрос, который ставит перед собой любой режиссер: какие болевые точки существуют в нашем сегодняшнем обществе и как их отразить в спектакле? Однако есть и еще более потаенный смысл – вечный. Конечно, в спектакле будут и смешные сцены, касающиеся быта («чтобы все было прилично: колпаки были бы чистые, и больные не походили бы на кузнецов…»), но это не спектакль из школьной программы. Для этого лучше просто посидеть дома и прочитать пьесу, чтобы знать сюжет. Здесь «школьности» не будет. Главный смысл спектакля – наши грехи (поэтому я бы поставил возрастную категорию даже не 16+, а старше, и это даже не из-за того, что там будут какие-то моменты «клубнички»). А раз есть грехи, то мой третий вопрос:

Кто настоящий ревизор?

– А как ответите вы?

– Настоящий ревизор над всеми нами. Вот кто истинный Ревизор. Под этим Ревизором ходил и Николай Васильевич, и Федор Михайлович, и Александр Сергеевич, и все мы с вами. И отвечать – рано или поздно – придется именно Ему. Это важно понять и не видеть в Нем некое конкретное лицо – чиновника, едущего из Санкт-Петербурга для ревизии какого-то уездного городка, от которого «хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь». Надеюсь, что зритель это поймет.

Артисты, слава Богу, понимают, куда мы плывем. У меня с ними нет никаких конфликтов. Моя основная задача – успеть. Чтобы был артистический ансамбль, который смог бы эмоционально, кровью своей прожить спектакль. И чтобы зритель ушел, не говоря, какой режиссер приехал из Москвы и т. д., а вновь повторил бы себе: «К нам едет ревизор»…

В. Тенигин

г. «Городской курьер», 2014 г., № 45