КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

Для каждого из нас Чехов – разный. Как и смысл жизни не у всех един. Некоторые считают, что нечего задаваться философским вопросом, как дальше жить. Нужно просто сажать деревья, строить дома, растить детей. Тогда и смысл жизни ясен. Другие – предпочитают рассу4ждать о светлом завтра, оговариваясь при этом, вообще-то рай на земле невозможен, нужно просто терпеть и ждать своей «чудесной кончины». Философствовать, созерцать, писать трактаты об искусстве и религии, ничего в них не понимая, — куда более приятные и полезные занятия, чем содержать в порядке дом, семью, вести хозяйство, лечить людей, растить лес. Чем не современное утверждение?

Чеховский «Дядя Ваня», открывший новый театральный сезон, заставил даже сотрудников нашей редакции пуститься в обсуждение не только качества постановки, но самой чеховской концепции произведения. Честно скажу, больше люблю рассказы Антоши Чехонте (так подписывал писатель свои ранние произведения), чем его пьесы. Чтобы понять, почему всю свою жизнь Антон Павлович был озадачен интеллигентскими метаниями, сомнениями по поводу того, что нужно делать, необходимо как максимум – жить в то время (что невозможно), как минимум – читать его переписку с современниками (что реально).

О спектакле. «Дядя Ваня» приживется на саровской земле. Это я вам гарантирую. Многие мои друзья уже посмотрели постановку. И я не услышала ни одного негативного отклика. Питерский режиссер А. Кладько научил актеров передавать со сцены главную идею: каждый из рефлексирующих, тоскующих о смысле жизни героев, по сути своей эгоистичен. Каждый жалуется на свою жизнь и каждый абсолютно не слышит другого. Всех их по-человечески жаль, но им-то друг друга совсем не жалко. Они несчастны. Они становятся счастливыми лишь тогда, когда «делают дело».

Считаю, что для многих актеров, занятых в этом спектакле, «Дядя Ваня» приблизил звездный час. Неузнаваем в роли дяди Вани Александр Баханович. Даже его Чичиков в «Мертвых душах» не имел такого успеха как Дядя Ваня. Психологический чеховский трагизм, по-моему, в душе актера совершил переворот (если я не права, то жду главного героя «Дяди Вани» на интервью для объяснений). Хороша в роли Елены Андреевны Н. Файзуллина, чье прежнее амплуа, по-моему, ограничивалось сказочными образами фей, «второстепенных» юных девиц. Доктор Астров в исполнении А. Салтыкова произвел особенно хорошее впечатление на моих соседей, такого же, как он, возраста мужчин и, по-видимому, примерно тех же жизнеутверждающих убеждений. В общем, зрители в третьем ряду резюмировали: «Молодец, Астров, наш мужик!» Что же касается других актеров, все они выступили в спектакле единым ансамблем, а потому, кроме как слов признания их таланта, ничего другого говорить не стану. Зрители в книге откликов на спектакль оставили теплые слова :«удивлены, не ожидали такой игры на таком сложном чеховском материале». Понравилась саровчанам няня Марина в исполнении Э. Арсеньевой, Соня – И. Аввакумовой, профессор – В. Соколова-Беллонина, и все-все – браво! Сам же Чехов в этом спектакле «живее всех живых», потому что не идет ни в какое сравнение с тем, каким я видела его в других спектаклях. Даже в постановке «Три сестры» на Таганке в 80-е годы Чехова «достали из сундука, выбили пыль» и засунули обратно. И кроме всхлипываний на разный манер: «в Москву, в Москву» в моих воспоминаниях ничего от того «шедевра» не осталось.

Наш театр, несмотря на стесненные малой сценой условия, работает сегодня творчески, с фантазией и куражом. В особую чеховскую атмосферу перед началом спектакля «Дядя Ваня» можно было погрузиться, послушав живую скрипичную музыку и посмотрев удивительную выставку актерских портретов в рамочках, выполненных А. Синельщиковым в старинном стиле.

Б. Аполлонова

г. «Городской курьер», 2003 г., апрель