КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

«Достучаться до Антона Павловича» — именно так формулирует свою задачу режиссер Александр Иванович Кладько. В театре драмы репетируют пьесу «Дядя Ваня».

Чехов писал своего «Дядю Ваню» шесть лет. И самые удачные постановки его пьесы случались именно в провинциальных театрах. Почему? Трудно объяснить. Может быть, «звездности» у уездных актеров было поменьше и побольше простоты, того самого качества, которое хотел видеть в актерской игре автор «Дяди Вани». А Шевцов к нашей встрече «раскопал» в литературоведческих источниках слова Горького из письма к Антону Павловичу по поводу удавшегося спектакля в Нижегородском драмтеатре: «На днях смотрел «Дядю Ваню». Смотрел и плакал, как баба, хотя я – человек далеко не нервный. Я чувствовал, глядя на ее героев, как будто меня перепиливают тупой пилой, ходят зубцы ну прямо по сердцу. И сердце сжимается под ними, стонет и рвется…»

Пьесы Чехова философичны. Пронзительны. И не каждый театр берется за их постановку. В некоторых столичных театрах спектакли получались скучными. Мне, например, «посчастливилось» в далекие 80-е посмотреть в театре на Таганке «Три сестры». Едва досидела до финала. Запомнились только стенания трех тоскующих женщин и их реплики: «В Москву, в Москву, в Москву». Из зала хотелось поскорее уйти. Это был совсем не тот Чехов, которого любила и понимала. Опасность не суметь «прочитать» Чехова, передать его мысли и интонации на сцене очень велика. Но современные режиссеры рискуют. Вот с таким «рисковым» мужчиной мы и познакомились в прошедшую среду в драмтеатре.

Кладько, хоть родом и из Одессы, режиссер питерский. Ленинградская или теперь принято говорить, петербургская, товстоноговская театральная школа отлична от московской. Есть у нее своя глубина, серьезность и фундаментальность. Впечатление от общения с приезжим режиссером самое благоприятное. Форме предпочитает содержание. Содержания, души требует от актерской игры. И не отвечает на вопросы «в лоб», например, есть ли в театре претенденты на роли главных героев:

– Одному Богу известно, кто из актеров талантлив более, а кто менее. Нужно пробовать открыть в человеке ранее никому не известные скрытые возможности. И я пробую это делать, репетируя «Дядю Ваню». Но уже теперь понятно, что есть в театре способные актеры.

– Вы в своем спектакле осовремените Чехова?

– Антон Павлович нам этого не простит. Никакого авангардизма в сценарии и декорациях. Необходимо материал пьесы переложить на себя, чтобы понять, о чем же она. Не форсируя событий учиться понимать классика. Если только начнешь делать спектакль не про себя, а про какого-то Антона Павловича из 19 века, то это – гибель. Надо найти в материале свой чувственный ожог. Тогда и спектакль, который я делаю, не получится нафталиновым «а-ля Чехов».

– Вы только что приехали из-за границы. И как вам после Германии Саров?

– Контрастно (смеется)! Но в России спектакли делать не легче. А вообще-то, отвечу словами Серебрякова из «Дяди Вани»: «Дело надо делать!». Так что в Саров я приехал не философствовать. Работать интересно везде.

– Сколько времени вы будете делать в Сарове постановку?

– Есть мировой стандарт: месяц-полтора. Думаю, успеем сделать премьеру еще в апреле.

– Разве для Чехова этого достаточно?

– Постараемся успеть.

– Но почему все же вами выбран Чехов?

– В одной из провинциальных газет времен подавления народничества в России я прочитал: «Современный человек болен, нравственно болен. И болен от того, что ему хочется жить, а жить нечем!». Эти слова, произнесенные давным-давно, современны и для сегодняшнего дня. Люди в растерянности – какими им ценностями жить сегодня. В персонажах Чехова намешано и доброе и злое. Но этим они нам и дороги. Они так похожи на всех нас.

– Так что же самое любопытное в пьесе?

– Жизнь. Я хочу, чтобы на спектакле зритель плакал и смеялся от невыносимой грусти или от чего-то очень смешного. Чеховский юмор особенный. Бунин когда-то сказал о его ранних, наполненных смехом рассказах: «Только Чехову удалось в капле показать море, в песчинке – бурю». А вот его драматургию писатель Бунин не понял: «Мещанин. Ничего про дворянство не знает. Сам придумал «Вишневый сад», сам его срубил».

По-моему, наша пресс-конференция могла бы длиться часами. Вопросы у журналистов не иссякали, а режиссер-мудрец А. Кладько философствовал. В общем-то, все творческие люди суеверны, и перед тем как что-то сотворить, стараются побольше говорить о своих проектах. Не сглазить бы! Но есть среди них еще и такие, которые на вопрос о чем ваша пьеса (Чехову он тоже задавался), отвечали: «Читайте, там все написано!» Так что ничего больше нам не остается, как перечитать «Дядю Ваню» и прийти на премьеру.

Бэлла Аполлонова

г. Городской курьер», 2003 г., № 13