КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

С июля в нашем театре новый директор. Юрий Никонорович БАБИН — профессиональный театральный директор. И по образованию, и по должности. Его директорский стаж равен двадцати шести годам. Личность интересная и неординарная. В шестидесятые годы был изгнан из школы за своеволие. Умеет обращаться с парашютом. В первый же год службы в театре умудрился получить выговор за изучение трудов корифея российской сцены Станиславского… Творческая судьба сводила его со многими известными деятелями культуры. Считает, что все в театре должно подчиняться творческому процессу. Но лучше об этом услышать непосредственно от него самого.

И куклы, и наука

– Юрий Никонорович, каким образом произошла ваша встреча с театром?

– Я кировчанин, коренной. В театр пришел шестнадцатилетним пацаном после того, как из школы меня попросили за «хулиганство». Еще в пятом классе попал в драматический кружок и пристрастился к театру. Руководитель его, Михаил Наумович Кублановский, буквально спас меня от улицы — многие мои дворовые товарищи закончили плохо. Однако увлечение миром искусства с такими предметами, как физика и химия, не всегда сочеталось. И администрация школы ждала удобного случая со мною расстаться. А тут еще наш чересчур активный 7 «В» расформировали в конце учебного года. А я еще и жил в другом районе, не там, где находилась школа, формальный повод более чем достаточный, чтобы распрощаться. Тогда я пошел учеником актера-кукловода в Кировский областной театр кукол. Там 2 декабря 1963 года начиналась моя театральная биография.

Буквально через неделю я получил выговор за то, что во время репетиции читал Станиславского. Мой первый директор кричал: «Сопляк, тебе платят такие деньги! Да ты должен внимать происходящему, как проклятый». А платили мне тогда 42 рубля 50 копеек. В 66 году была армия, воздушно-десантные войска. Служил в Рязанском полку, участник трех парадов, совершил 36 прыжков. После чего остался в Рязани, поскольку там как раз организовывался театр кукол. Учился: сначала заочная школа, потом ГИТИС (ныне Российская театральная академия), тоже заочно, позже аспирантура. Словом, вечный заочник. В семидесятом году перебрался в Волгоград, тоже в театр кукол.

А в 1973 году вернулся в Киров. В это время уже был женат, была дочь Аленушка. Руководил театром кукол подполковник запаса. Как? На эту тему у нас рассказывали анекдот о том, как военный спорил с творческим работником: «Вот вы, интеллигенция, умными себя мните, всяких кафков читаете… А почему же тогда живете не по уставу и строем не ходите?» Примерно так он нами и управлял. Потом ушел. А поскольку у меня единственного в театре намечалось высшее театроведческое образование, назначили меня. Так спустя год после возвращения в родной город в 27 лет стал самым молодым директором театра в России.

– И каковы же были ваши ощущения?

– Первые впечатления: репетируем спектакль на местную тему — готовимся отметить 600-летие города Кирова. Приходит завпост, просит завизировать доверенность — надо было что-то получить. Поинтересовался, меня не посадят? Подписал. Как раз в ГИТИСе было открыто новое отделение, после нескольких десятилетий начали готовить тех самых «красных директоров», институт которых закрыли в 34-м году. И с четвертого курса театроведения от Павла Александровича Маркова я перешел на третий — на отделение экономики и организации театрального дела.

Пока учился научной организации творческого процесса, меня перевели из театра кукол в ТЮЗ. Потом «сослали на конюшню» — два года я был директором государственного цирка в Кирове, оттуда я ушел в программу народного артиста России Юрия Куклачева, тоже директором. В 1988 году, когда мы работали с Куклачевым в Москве, мой земляк Альберт Лиханов организовывал советский Детский фонд. Я вновь вернулся в Киров, но в качестве зампредседателя кировского отделения этого фонда. Общественная деятельность мне надоела еще быстрее, чем поездки с кошками по стране. Написал в министерство, что хочу вернуться в театр. Предложили шесть театров на выбор. Остановился на Советске — маленьком городе в Калининградской области, бывшем немецком Тильзите. С главным режиссером П. Шумейко реорганизовали на базе городского театра областной театр юного зрителя «Молодежный».

Потом нас пригласили в Смоленский театр драмы — открыть третий контрактный театр в России. Увольнялись из Калининграда 19 августа, как раз в день путча. И шесть лет с Шумейко создавали этот экспериментальный театр драмы. Если коротко, то суть новации — добивались образования такой структуры, какая, кстати, в Сарове есть. Чтобы артист танцевал, пел, играл драматические роли, создавали балетную труппу, оркестр.

– Вы встречались с Никулиным?

– С Юрием Владимировичем познакомился в бытность мою членом коллегии «Союзгосцирка». Удивительный человек! А фотография эта уже из Смоленска. За два года до своей кончины Никулин приехал на юбилейные торжества по случаю освобождения города, он родом оттуда. Узнал, для меня совершенно неожиданно, поздоровался по имени. Так было приятно, прошло много лет, а вспомнил.

Все дороги ведут в Саров

– Что привело вас в наш закрытый город

– На переезд в Сэров решался сложно. Все-таки в 53 года начинать заново свою жизнь… Но порадовал и сам город, и отношение к культуре здесь. Рекомендовал на директорство меня Меликджанов. С Борисом Смбатовичем знакомы два десятка лет. Впервые встретились на совещании директоров закрытых городов в Рузе, куда меня пригласили с группой министерства культуры читать лекции по итогам эксперимента по переводу театров на новые условия хозяйствования. Еще тогда он начал меня соблазнять Арзамасом-16, но в восьмидесятом году к нам из Казани приехал молодой, очень интересный режиссер Александр Клоков. И казалось странным бросать родной город ради закрытого маленького города. Еще раз встретились с Меликджановым во время попытки организации смоленских гастролей Саровского театра в 1997 году.

И вдруг за два дня до моего дня рождения весной этого года совершенно неожиданный звонок от Татьяны Ивановны Левкиной. В марте приехал в город, познакомился. Саров мне очень понравился. И тем, что отношение к культуре здесь во многом другое, нежели в нищей, голодной России сейчас. И конечно, привлек огромный творческий потенциал труппы, здесь очень интересный коллектив. Решиться было чрезвычайно трудно, все-таки в Смоленске семья, дочери. Дочери не пошли в театр, хотя любят его: старшая педагог-литератор, средняя на третьем курсе медицинской академии, будет педиатром, младшая учится в педуниверситете на историческом факультете. Зять, закончив медакадемию, продолжает танцевать в балетной труппе Смоленского театра драмы.

Между молотом и наковальней

– Руководитель театра по должности обязан быть администратором или все же творческим человеком?

– Должность и профессия разные вещи. Я считаю, директор театра — это профессия. У меня в дипломе значится: театроведэкономист-организатор театрального дела. Вот такой многостаночник. Прежде всего, руководитель творческого коллектива, наверное, должен быть социологом. А вообще, директор в театре — это связующее звено между финансами и творчеством, между запросами зрителя и стремлениями к саморазвитию труппы. А все остальное — экономика, хозяйствование — подчиняется творческому процессу, должно быть направлено на помощь ему. Поскольку единственный незаменимый человек в театре — это актер. Даже если два артиста играют одну и ту же роль, получатся два разных спектакля. Художники — это уникальные люди. Каждый актер должен осознавать себя курицей, которая несет золотые яйца. Он здесь самый гениальный, самый талантливый.

Но парадокс театра заключается в том, что создать шедевр можно только в коллективе. И директор все время оказывается между молотом и наковальней. Задача главного режиссера, директора, художественного руководителя, прежде всего, — создание творческой атмосферы взаимопомощи. Свою основную задачу здесь вижу в обеспечении условий для полной самореализации актеров. А как они используют эту возможность, кем будут себя ощущать — актерами Саровского театра драмы или актерами мира — это зависит уже от них.

Считают, раз директор — значит, финансист и хозяйственник. Получение прибыли не есть цель театра, она — в создании произведений сценического искусства. Директор театра дол жен думать о расширении зрительской аудитории. Как в храме: входишь, и у каждого есть своя икона, каждый может помолиться своему святому. Так и здесь, нужны спектакли не вообще, а адресованные определенному зрителю.

– До открытия театрального сезона осталось совсем немного времени. Что нового мы увидим на Саровской сцене?

– Мы анализировали ситуацию за пять лет проката: до 60 процентов наших зрителей — это молодежь и школьники. А в нашем репертуаре как раз мало детских спектаклей, не тематики. Поэтому используем возможности малой сцены, и со второй половины сентября кукольные спектакли, которые есть в репертуаре, уже будем показывать. В новом театральном сезоне планируем сделать музыкальный молодежный спектакль «Три мушкетера» как раз тюзовского плана, поставить который приглашаем кировского режиссера А. Клокова. Для среднего возраста режиссер Ирина Семенчук мечтает поставить «Ворона» на основной сцене — прекрасная сказка Карло Гоцци. На малой сцене будет представлена «Осенняя соната» по пьесе Бергмана, режиссер Виктор Мамин уже начал репетиции. Вечер рассказов Аверченко может быть интересен всем, от мала до велика. К открытию театрального сезона репетируем две премьеры — «Женитьба» Гоголя (режиссер заслуженный артист РФ Виктор Арсеньев) и «Цилиндр» Эдуардо де Филиппо (режиссер Игорь Головин).

Наши актеры способны делать многое. Сезон, на мой взгляд, может быть интересным, ведь творческий потенциал у нашей труппы большой. Но… «цыплят по осени считают». Предпочел бы давать интервью по итогам сезона, а не перед его началом.

И. Муравьева

г. «Городской курьер», 2000 г., № 39

p