КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

ОСТАЛСЯ НА ГУБАХ САРАНСКОЙ ПУБЛИКИ ПОСЛЕ ГАСТРОЛЕЙ ТЕАТРА ИЗ ЗАКРЫТОГО ГОРОДА


– Здравствуйте, товарищ негр!

– Здравствуйте.

Этот негр – европеец. Руки у него тонкие и загримированные. Девочка, которую он соблазнит, сидит под феном и смеется. Он моряк, он носит гарлемскую щетинку, черный берет и морскую форму. Форма напоминает робу железнодорожных пэтэушников. В карманах полно всякой ерунды, там лежит заводной паровозик, который поможет соблазнить девочку Джо. Джо будет беременна черным детенышем… Он танцует и курит «Бонд стрит»… Это его первая роль. Его волосы завиваются горячими щипцами, которые греются на электрической плитке.

Собственно речь идет о «Вкусе меда», который поставил режиссер Бондарь, русскоязычный беженец из Казахстана. Высокий, худой, седой, бородка – вылитый Дон Кихот: «Когда читал пьесу, я слышал только «Битлз».

Он впервые услышал «Битлз» с «костей» еще до службы в армии. Пьеса написана Шейлон Дилени в 1958 году, тогда ей было 19 лет. Это ее первая пьеса и, как считает английская публика, лучшая. Наверное потому, что эта вещь очень автобиографична. «Битлз» — вкус их поколения.

Негр никогда не вернется к своей Джо. У Джо взбалмошная мать, которая родила ее от случайной связи с дебильным ирландцем. Мать любит своих любовников. Джо остается одна в грязной квартире в грязном районе. Джо приводит к себе Джефа. Он студент, он хиппи, он «голубой», и ко всему прочему коммунист. Вдруг оказывается, что он любит неродившегося ребенка. Через этого негритенка он хочет стать и матерью, и отцом. Он хочет поцеловать Джо.

– Я никогда не целовал девушек.

Джеф – это воздушный шарик, спустившийся с потолка.

– Что ты видишь в окно, которое у тебя на сцене?

– Если честно – ничего! – отвечает Джо из-под фена (она же Ольга Меликджанова). – Розовую лампочку и больше ничего. Другое дело, если зритель видит, что я вижу колокольню с часами, а я человек конкретный и земной… (далее неразборчиво). Самое интересное, что все смешное в моей жизни с уклоном в драму и трагедию, все смешное у меня связано с травмами. То я падаю с качелей и чуть не ломаю позвоночник…

У Джо с негром сцена любви, выстроенная в танце. Сцена должна была выглядеть совсем по-другому: на заднем плане висят огромные качели, качели поднимают их высоко-высоко над сценой, и они в красивых позах парят там.

И на репетиции Владимир Николаевич Бондарь залез со мной на эти качели, мы с ним воспарили… и так грохнулись! Со стороны было впечатлительное зрелище.

Огромные качели висели в Успенском соборе, где когда-то стояла рака с мощами Преподобного Серафима Саровского.

45 лет назад

В городе Сарове, про который никто ничего не знал… да и города Сарова никакого не было, а был секретный объект А. Трудились там, на объекте, секретные советские академики, творя угодное Родине дело. Было, вероятно и скучно и грустно в свободное от работы время, поэтому группа физиков-ядерщиков в их числе и ныне живущий отец советской атомной бомбы академик Харитон. И Яков Борисович Зельдович, и Тамм, посчитали, что городу нужен театр. И вот дождливой осенью 1949 года по приказу Лаврентия Павловича Берия театр был организован. Содержать большую труппу не было никакой возможности, очевидно, потому, что театральная среда того времени была весьма легкомысленна, вследствие чего враги народа и вольнодумцы встречались через одного… всякие Мейерхольды и прочие… Через большие-большие проверки для работы на секретном объекте были отобраны всего несколько профессиональных актеров. Недостающий состав набрали из любителей, которых, к удивлению, на объекте оказалось предостаточно. В 1950 году в Арзамас-16 приехал главный художник театра Ефим Денисович Гоголев, ученик Таирова. Он приехал по направлению ЦК выполнять ответственное задание партии.

В 1961 году театр приехал на гастроли в Саранск. Здание музыкально-драматического театра еще только строилось, когда артисты из Арзамаса-16 туда вошли и дали концерт для строителей.

Театр в храме

Очевидно, в целях конспирации театр именуется «горьковским областным». Размещается он в Успенском соборе, а сцена стоит на месте алтаря. Артисты по-разному относятся к этому, но все. в общем-то, привыкли. Никаких знамений не было. Вот только грустный кришнаит Толя Наумов, который поставил самую кассовую комедию «Семейный портрет с посторонним»… вот он обмолвился, что театру не очень-то везет и все прочее…

Константин Сергеевич Алексеев (Тимофей из «Семейного портрета» и Джеф из «Вкуса меда») признался, что, конечно, немножечко боязно, ведь когда отойдешь в мир иной, этот грех зачтется… «Вообще, актерство изначально грехом считалось; а лицедейство в храме – тем более… те же бабки говорят: «Мы бы тоже ходили в ваш театр, если бы он был не в храме». Ну что делать? Все бросить? Я десять лет учился и все бросить? В одном вузе поучился – выгнали, в другом поучился – выгнали, в третий институт поступал – не поступил. А вот в училище поступил – и закончить, но это уже после службы было, после Тихоокеанского флота. И как бросить, когда 17 лет отдал этому театру?»

У Толи Наумова на шее «вайшнавский ошейник» — бусы из священного дерева туласи, в котором воплощена одна из преданных супруг Кришны Рабхарата: «Нельзя в алтаре сцену устраивать, мы же это прекрасно сознаем, но сердце наше, видимо, закрепощено, и оно молчит. Меня утешает только одно: театр как искусство не чужд церкви. Свами Прабхупада строил храмы и строил театры. Важно ведь, что говорить со сцены…50 лет назад в Индии не было ни одного спектакля, ни одного действа культурного, не связанного с именем Бога. Когда-то давно так было и на Руси».

Так завязался разговор об отношениях театра и церкви. Режиссер Бондарь: «Кстати, к вопросу о том, является ли искусство областью влияния темных ангелов… У нас в городе, к сожалению, существует антагонизм, поскольку театр в храме находится. А так и церковь, и театр должны заниматься одним делом – нравственным воспитанием общества.. Каждый со своей стороны. Когда я в Казахстане ставил пьесу Злотникова «Дурацкая жизнь», то у меня был консультантом о. Владимир, священник Талды-курганской православной церкви. Он взял у меня пьесу, перекрестил ее, почитал, и мы потом с ним долго разговаривали и спорили об этом материале с евангелистических позиций».

Заслуженный артист России Борис Меликджанов работает в театре 25 лет и спокойно говорит: «Мы к этому относимся как-то легко, и мне кажется, это хорошо, и мне кажется, это хорошо, что мы работаем в храме, а сцена у нас находится там, где был алтарь. Театр вообще ничего осквернить не может. Церковь занимается душой, а чем занимается искусство? Той же душой человеческой. Ведь театр в лучших своих проявлениях стремится к тому, чтобы катарсис произошел, очищение было. Мы работаем в этом здании и нам покойно, мы не чувствуем греха, потому что стараемся делать свое дело хорошо, и я думаю, это угодно Богу. Когда к нам приезжал Митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай, у него спросили: «Как относиться?», он ответил, что они, то есть мы, делают нужное для людей дело и пусть делают. Благодаря театру мы сохранили храм, и мы его отдадим, конечно, как только нам построят новое здание для театра. Вопрос о строительстве уже стоит».

25 лет назад Борис Меликджанов приехал в Арзамас-16 молодым человеком 25-ти лет: «В 69-м году мы покинули Пензу и приехали сюда. Не понравилось ужасно. Поезд долго стоит. Солдаты проверяют, смотрят, ходят вокруг. «Мы здесь жить не будем», – сказали мы с женой друг другу и въехали в город. Я вхожу в театр, и мне навстречу идет… Марина Францева. Как? Почему она работает здесь? Вместе с Борисом Андреевым она играла в «Падении Берлина». Мы, пацаны, играли в них во дворе, кричали: «Алеша! Наташа!» Потом «Тимур и его команда»… ну мы же наизусть знали «Тимура», она там играла Олю, старшую сестру. «Конек-горбунок» был она Царь-девицу играла с Алейниковым… Таких актеров там было несколько. Я уж не говорю, что волею судеб в этом театре работал Аркадий Александрович Щербаков. Ну зачем уезжать от такого театра?»


В 1929 году князь Вл. Волконский писал в Париже: «Что теперь с Успенским собором? Бор ли глухой его окружает? Или устроен в нем синематограф?»

Сизганов Владимир

г. «Столица С», 1994 г., 17 июня