КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Вот так пришлось мне назвать интервью с главным режиссёром муниципального бюджетного учреждения культуры Саровский драматический театр Александром Петровичем Ряписовым. Надеюсь, блюстители авторских прав не станут меня ругать за откровенное воровство у классика. Очень уж обширная была пресса– в газетах и на телевидении: интервью, интервью, интервью… И всё – об открытии сезона, о премьере, о том, почему и зачем. Мы встречались с Александром Петровичем за неделю до открытия сезона, 14 сентября. Чтобы не утомлять читателя повторениями, я выбрала из нашей беседы наиболее интересные моменты.


«Театр… Храм культуры…»

Честно скажу, прожив в Сарове целый год, я ни разу не сходила в театр. Это при моей любви к театру. Любому – академическому, студийному, детскому, кукольному, оперы и балета, национальному… Почему? Странное дело, из-за рекламы. После недели просмотра агрессивной и грубой рекламы, диссонирующей с моим представлением о театральном искусстве в целом и о жителях федерального ядерного центра Сарова в частности, желание посетить муниципальное бюджетное учреждение культуры отпало совершенно. Новые постановки являли на свет новые рекламные ролики. Лобовая атака сменялась гипнотической загадочностью. Но и это на меня, почему-то не действовало. В театр по-прежнему идти не хотелось. Ожидая нового сезона, я очень надеялась, что прошлогодняя рекламная кампания не повторится. Но я ошиблась…

Потому первый вопрос, который я задала Александру Ряписову, был о том, кому принадлежит авторство рекламных роликов и почему они такие, какие есть.

– Вопрос простой,– хмурится Александр Петрович,– и ответ тоже простой, только неинтересный. Внутри бюджетного учреждения культуры в любом городе существует противоречие. Любой вид искусства не имеет практической ценности, в том числе и театр. Формально, в соответствие с документами, мы создаём услугу. Существует муниципальное задание, и, естественно, учредители хотят, чтобы билеты продавались, люди ходили в театр. И вот мы балансируем на грани фола для того, чтобы, создавая произведение искусства, исполнять возложенные на нас обязанности. Ролики придумываем вместе с заведующим литературной частью. Стилистику определяю я. То, что реклама работает – свершившийся факт. Первый опыт принёс положительные результаты, поэтому и в текущем сезоне он взят на вооружение.

Что ж, с этим разобрались. Конечно, если работает, почему бы и не продолжить творить в том же духе. Проблемой наполняемости зрительного зала в своё время были озабочены и мировые звёзды. Когда Лоуренса Оливье назначили руководителем Национального театра Лондона (1962 г.), все ждали от него программы на многие годы. Оливье сказал: «Моя программа заключается в том, чтобы найти каждому креслу Национального театра достойную задницу». Не менее красочным примером может служить Олег Табаков, который, по свидетельству ректора Школы-студии МХАТ, профессора Анатолия Смелянского, очень переживает, когда видит даже одно-единственное пустое место в зрительном зале…


О критике

– Александр Петрович, у саровского театра и у вас лично, достаточно обширная пресса. Надо сказать, публикации, в основном, позитивные. Сложно назвать это театральной критикой. Как Вы сами оцениваете собственную работу в Сарове в контексте Вашего существования в профессии вообще?

– Что касается критики: у нас театральными разборами заниматься некому. Не только в Сарове, но и в России профессия театрального критика, практически, исчезла. Причина обычная, экономического характера. Те люди, которые раньше при советской власти имели возможность публиковаться в ведущих изданиях страны, теперь переквалифицировались на более актуальные для сегодняшнего дня темы. Театральная критика стала никому не нужна. То, что находятся журналисты, желающие написать что-то о спектакле – это в принципе хорошо. Но для того, чтобы сделать разбор спектакля, надо хотя бы чуть-чуть разбираться в этом вопросе. Театральные критики, эксперты, смотрят приблизительно 300 спектаклей в год. За пять лет студент, будущий профессиональный театровед, «насматривает» до 1000 спектаклей, участвует в разборах, и после этого приходит понимание языка театра, диалога, который ведёт театр со зрителем в течение сезона.

Как оценивать сезон? Сложный вопрос. Дело в том, что выпуск спектакля – это верхушка айсберга. Если говорить совсем уж по гамбургскому счёту – «Укрощение строптивой» была первая пьеса, которую я взял для того, чтобы задействовать практически всю труппу. Первый пробный «камень» привёл меня к определённым выводам. И по ходу сезона мы корректировали свои планы, в итоге они стали кардинально отличаться от первоначальных. Коллегиально мы пришли к выводу, что наш театр находится на таком этапе развития, что большие программные спектакли, во всяком случае, при моём руководстве, не решат никаких проблем. И поэтому прошлый сезон мы заканчивали маленькими спектаклями. У нас появились постановки, где были заняты 2 – 5 человек. Надеюсь, эти спектакли будут жить. Если говорить обо мне, то для меня прошедший сезон был сколь трудным, столь и интересным. Я впервые возглавил театральный коллектив. Конечно, были и ошибки, не в профессиональном плане, а в человеческом. Я делаю для себя выводы и тоже учусь.


Эх раз, ещё раз…

– Почему для открытия сезона была выбрана пьеса «Моя жена — лгунья» американских авторов М. Мэйо и М. Эннекен? Я знаю, что Вы не в первый раз берётесь за постановку именной этой пьесы.

– Действительно, я уже трижды ставил данную пьесу. Впервые – в 1997 году. И каждый раз она звучит по-новому. Если 15 лет назад мы вместе с актёрами исследовали женский характер, то сегодняшний разговор – о семье, о взаимоотношениях молодых людей, об их первой встрече с детьми. Выбирая пьесу, я прежде всего думаю, насколько современно она будет звучать, актуальны ли диалоги, а также попадает ли эта пьеса в ансамбль, который мы имеем на сегодняшний день. Это не вот, что режиссёр проснулся рано утром и подумал: «А! Я же уже ставил эту пьесу три раза, поставлю-ка в четвёртый раз!» Нет, всё также трудно, как и в первый раз.


Попасть в ритм биения

— На сегодняшний день, какая самая большая проблема у Саровского драматического театра?

– Текучка кадров. Практические все молодые актёры, пришедшие в прошлом году в театр, кто отработав сезон, а кто нет, уволились. Причина? Существует очень много версий, почему уходят. Мне наиболее понятна одна из них: в первую очередь молодых людей сегодня интересует «биение города». Даже в Нижнем Новгороде, по сравнению с Саровом, жизнь «кипит». Может быть, старшему поколению это кажется глупым и смешным, но это именно так. Молодости свойственно стремление к достижению великих целей. Найти «мотивирующую морковку», работая здесь, в закрытом городе, крайне тяжело. Сейчас у нас есть хорошие молодые актёры, с которыми мне интересно работать. И, надеюсь, что им тоже.

Театр – производство нерентабельное. Плохо это или хорошо, судить сложно. Не требует доказательства тот факт, что театр должен быть. И должен развиваться. А значит, необходимо показывать себя не только благосклонной местной публике, но и являть свои творения независимым экспертам. Увы, с этим как раз проблема. Средний бюджет спектакля саровского драмтеатра – 200 тысяч рублей. Примерно во столько же обойдётся поездка на театральный фестиваль. Когда встаёт вопрос выбора, то чаще всего побеждает желание порадовать зрителя новой постановкой. Чтобы успешно решались и вопросы творческого роста трупы, и выполнения «муниципального заказа», нужны средства. Надо отдать должное Александру Петровичу Ряписову: за всё время разговора он ни разу не пожаловался на нехватку средств. Разве что упомянул о «внутренних противоречиях»…

Анна Шиченкова

г. «Голос Сарова», 2013 г., № 19