КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Театр Драмы продолжает свою работу, хотя сезон завершен, и афиши сняты. Но до отпуска еще полтора месяца, и труппа готовит премьеру нового сезона. Сейчас проходят репетиции спектакля «Мизантроп» по пьесе Мольера в постановке московского режиссера Юрия КЛЕПИКОВА, уже хорошо известного городским театралам по постановкам «Свои люди, сочтемся» Островского и «Женитьба Фигаро» Бомарше. Последняя работа Клепикова – «Женитьба Фигаро» — по мнению местных почитателей театра, является одним из самых сильных спектаклей в репертуаре Театра Драмы.

Для работы над «Мизантропом» приглашены московский художник Владимир Мартиросов (между прочим, супруг тоже уже хорошо знакомой городским театралам художницы Анастасии Глебовой) и хореограф Ирина Дудорова.


– Юрий Васильевич, Вам очень дорог Ваш первый спектакль в городе – «Свои люди, сочтемся!», но местные театралы полюбили «Женитьбу Фигаро».

– «Женитьба» сама по себе очень красивая, игровая пьеса, зрелищная, для постановки просто роскошная. Сейчас нужен театр, который дарит красивое зрелище, но при этом зрелищность не должна закрывать или подменять собой суть спектакля. В центре должны быть люди с какими-то неординарными судьбами либо с уникальными идеями, которые они должны воплотить.

– Чем уникален «Мизантроп»?

– Тем, что у него абсолютный слух на фальшь, на искренность. Среда, в которой он находится – элитное, светское, приближенное к королю общество Парижа, где разворачиваются события. И это общество кричит о таких понятиях как совесть, дружба, долг, честь, но, по сути, каждый день нарушает истинное их значение. Своими поступками они выхолащивают эти понятия, потому что они в них не верят. Хотя каждый из героев желает по-настоящему ощутить любовь, дружбу, честь. И только один человек абсолютно следует этим понятиям – Альцест. И он часто перебирает с этим, поскольку не понимает, что человек может быть слабым, несовершенным.

– То есть Альцест – максималист?

– Да, но он имеет право на этот максимализм, поскольку сам не отступает от своего кодекса. Он хочет «вызвать весь род людской на бой», за тем, чтобы восторжествовали истинные понятия любви и дружбы. И его желание прекрасно!

– Чем «Мизантроп» может быть интересен саровской публике?

– Тем, что он идет против установленных общепринятых правил игры. То есть люди как бы договорились, мол, да здесь мы врем, но ведь все врут. Да, мы неискренни, да мы фальшивы, но мы делаем вид, что не замечаем этого друг за другом. Так удобно. Но один идет против.

– Но сами Вы лично не против компромиссов?

– Да, жизнь толкает меня на такие поступки. На компромиссы надо уметь идти. Но есть вещи, которые нельзя переступать, иначе можно опуститься в душевную низость.

– Москва и Саров – Ваши ощущения искренности живущих здесь людей?

– Я никогда не делил столицу и провинцию. Дело в том, что в Москве есть небольшие островки духовной культуры, а вокруг море душевной пустоты и провинциальности. Люди выхолощены погоней за деньгами, модой, стилем. Иногда стиля становится больше, чем самого человека. Происходит подмена: люди хотят больше казаться, чем быть.

– Именно потому Вы хотите представить «Мизантропа» как театр моды? При этом, судя по макету спектакля, Вы не стремитесь соблюсти историческую моду.

– В самом деле, это так. Владимир Мартиросов, с которым мы работаем не первый раз, уже зарекомендовал себя как профессионал. Очень талантливый художник с хорошим вкусом, чувством стиля, достаточно опытный, чтобы запустить эту работу в цеха и довести до сцены. Что касается моды, то как я говорил выше, мода отчасти стала подменой неких качеств человека. Это то, чего не переносит Мизантроп: сплетни и интриги, но они осуществляются очень красиво. Мы не будем один к одному придерживаться исторических костюмов. Художник разработал такие костюмы, в которых остались только силуэты костюмов графов, маркизов и светских дам того времени, но детали, отделка будут современными.

– Мы поговорили о Москве и моде, но о Сарове Вы пока не сказали, ни слова.

– У Вас очень хороший Город и очень хороший театр.

– Пустая лесть! Обоснуйте свое мнение.

– Во-первых, ваш Город очень красивый. Это город-парк. Одна только тополиная аллея перед Театром чего стоит! Или монастырский ансамбль, связанный с именем Серафима Саровского. Во-вторых, люди. Я встречаюсь здесь только с приличными внимательными, очень открытыми людьми с хорошей улыбкой. Ко мне очень внимательно относятся. При этом, если для дела необходимы дисциплина, строгость, они будут приняты актерами и всеми цехами Театра.

– Это то, чем хорош наш Театр?

– Не только. Ваш Театр прежде всего хорош тем, что он стремится в наши дни, когда государство практически не финансирует театры, выпускать спектакли на очень хорошем художественном уровне и при том разнообразные. Это видно по репертуару: и классики, и современные пьесы.

– Насчет современных отечественных пьес можно поспорить.

– Сегодня трудно найти хорошую современную пьесу. Чтобы ее герои были узнаваемы: их психология, привычки, поступки. И чтобы она была не банальная, и при этом – главное! – чтобы она была мудрая, светлая. Был период, когда современная пьеса была на «чернушном» уровне. Она вызывала чувство подавленности. Слава Богу , этот период театры прошли.

– Каверзный вопрос: из чего рождается спектакль? Из какого образа, из каких мыслей?

– «Мизантроп» родился из музыки Пьецолло, его «Танго», из которого мы с хореографом Ириной Дудоровой выбрали несколько тем, и теперь актеры учатся танцевать танго. Есть такая фраза: «танго – это не жизнь, это – совершенство». И тогда я понял, кто мой Альцест по своим убеждениям, идеалам. Он хочет, чтобы отношения между людьми сохранились в первозданной чистоте. И когда он не находит совершенство в жизни, он танцует танго. Я не знаю, насколько это удастся воплотить на сцене. Очень бы хотелось. Но задуманное и реальность, случается, сильно расходятся.

– Как Вы подбираете актеров на роли?

– Интуитивно. И никогда не переношу на новый спектакль груз отношений с прошлой постановки. Бывает, человек делает какой-то жест рукой, и тут я понимаю, что он – то, что мне надо. Для постановки Островского я долго подбирал героиню. Мне нужна была рыжеволосая женщина. Я пересмотрел всех актрис Театра и вроде бы ничего не нашел. И тут увидел в коридоре Дину Казакову, которая пробежала мимо меня: медные волосы, пластика… Так могла бежать именно Липа из «Свои люди сочтемся».

– Как часто в этом случае желаемое совпадает с действительным?

– Идеального совпадения персонажей пьесы и актеров труппы никогда не бывает. Надо найти нужную ноту в актере. Это сложно. Актеры любят достигать результата сразу. Дайте им нужный настрой, и они тут же вживутся в готовый образ. Но дело в том – искренне признаюсь вам, что сам я иногда не знаю, какой он — тот или иной персонаж. Мы читаем пьесу, и вдруг обнаруживаем вместе какую-то абсолютно новую краску в персонаже. Я говорю: «Вы почувствовали? Уловили это? Запомните, нам эта краска пригодится». Читаем дальше, – находим что-то еще. Бывает, что спектакль уже нужно сдавать, а он не готов, на сцене нет ансамбля, характер героя актер еще не нашел. А на сдаче спектакль проходит прекрасно, в последний момент все детали складываются, совпадают.

Я не знаю, каким получится «Мизантроп», удастся ли нам достигнуть желаемого результата. Времени для работы у нас очень мало.

– Желаем удачи

Елена Трусова

г. «Город №», 1999 г., № 26