КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Восемь лет назад состоялось наше первое с ним интервью в единственной крупной по тем временам газете «Импульс». Тогда Бори Смбатович Меликджанов был ведущим актером театра и не предполагал, что когда-нибудь станет директором. О чем мы говорили? О городе и горожанах, театре и зрителях, конъюнктуре и еще о том, что каждому лучше делать то, что он умеет. Сегодня мы рассмотрим все те же «вечные вопросы» взаимоотношений города и театра, но уже в ракурсе судьбы человека, «прожившего» на сцене четверть века.

Где мои семнадцать лет?

У молодежи 60-х театральные вузы пользовались большой популярностью. Выучиться на артиста – единственная заветная мечта семнадцатилетнего мальчугана из далекого Баку сбылась. С ранних лет Борис Меликджанов даже не помышлял ни о какой другой профессии. С детства грезил театром. Играл на самодеятельной сцене, а в воскресные дни вместе с ватагой таких же киноманов, как он сам, штурмовал растущие рядом с летним кинотеатром деревья. И, замаскировавшись в пышных плодах «обезьяньего хлеба», так называются большие шары одного южного дерева, они с жадностью наблюдали за тем, что происходило на экране. Жили бедно. Поэтому, когда Борис заявил, что едет поступать в Кемерово в театральную студию, возник единственный вопрос: где взять денег? Выручил старший брат, который к этому времени уже работал в Грозном. Прислал на учебу перевод на огромную по тем временам сумму – 900 рублей.

Так бакинский паренек, никогда и никуда не ездивший дальше своей области, поехал за тысячи километров, чтобы выучиться на актера.

Повезло: поступил. В Кемерово съехалась молодежь со всей России. Многие из них теперь – заслуженные артисты России. Первые учителя – режиссеры Яков Бродский, Николай Мокин, Давид Аронович Левин, Яков Михайлович Бронштейн, друг и учитель знаменитый Георгий Бурков.

Пятерых выпускников, в их числе Бориса Меликджанова оставляют работать в Кемеровском драмтеатре.

В 1964 году молодая семья Меликджановых, а женой Бориса становится актриса Галина Николаевна Фиалковская из Ленинграда, уезжают в Кемерово.

И с 1964 по 1969 год актеры Меликджановы работают в театрах Перми, Кустаная, Караганды. Затем Б. Меликджанов служит в армии, потом переезжает в Пензу. Раньше и теперь судьбы актеров Меликджановых, Арсеньевых, Дроздова пересекаются. Все они раньше или позже попадают в засекреченный Саров (бывший Москва, центр-300).

Б. МЕЛИКДЖАНОВ:

— 1 ноября 1970 года мы ступили на саровскую землю. Перед отправлением в сверхсекретную зону мы в Москве разыскали какую-то «подпольную» контору, где люди разговаривали вполголоса, жестами. Там мы подписали инструкцию «О неразглашении…» Все это было таинственно и комично. Нам стало не до смеха, когда наш поезд подъезжал к «объекту». По крышам застучали подковы солдатских сапог, залаяли овчарки. Я сказал жене: «Мы уедем отсюда». А потом начали работать в театре. В то время в драматическом была просто грандиозная труппа. И это не моя ностальгия по тому времени, а факт: театр работал на подъеме.

Вот так (с тех пор прошло уже 26 лет) и «уезжаю из города».

Призвание и признание

Когда мы познакомились с Борисом Смбатовичем, в 1988 году, он был уже заслуженным артистом РСФСР. За огромный промежуток с 70 по 88 год в его жизни произошло многое. Были роли, которые совпали со зрительским восприятием и которые были отторгнуты зрителем. Успехом пользовались, например, роли Кетла в спектакле «Стеклянная дверь» и Герострата в спектакле «Забыть Герострата». Но было и негласное отлучение от театра. Об актерской судьбе Борис Смбатович много размышлял и пришел к выводу: «Это самая счастливая и самая зависимая профессия». Счастливая – потому что приходит признание.

Почему актерская профессия зависима? Потому что зависит от качества драматургии и роли, от комплексов личности, актера и, конечно, от взаимоотношений с режиссером-постановщиком.

Б. МЕЛИКДЖАНОВ:

— Театр – это странная, жесткая, порой жестокая штука. Но все равно, все, что случается в жизни – справедливо. Если ты не можешь без театра, то будешь продолжать свое любимое дело любыми способами. У Пастернака про актера есть строчки о чувстве, которое на сцену шлет раба. Так вот, актер – в хорошем смысле раб искусства. Искусство – это большая часть всей жизни актера. Поэтому оно перерастает в судьбу.

Мечта директора Меликджанова

Борис Смбатович, еще будучи актером, считал, что театр должен быть освобожден от всякого рода конъюнктуры и не заниматься политикой. Единственное, что может интересовать театр – это человек, его духовность. Именно о человеке и для человека готовится репертуар современного Горьковского драматического. Если кроме прессы еще и учреждения культуры будут вещать со сценических подмостков о невыплатах зарплат и других «болевых точках» социального здоровья страны, то что в этом хорошего? Задача искусства – выводить людей из депрессии любыми доступными способами.

Б. МЕЛИКДЖАНОВ:

— Русский театр всегда был богат традициями. Для актеров театр – то же самое, что родной дом. И каждому из нас хотелось бы сохранить в нем самое доброе. Театр и мой дом. И я бы не хотел, чтобы мой дом при моей жизни разрушился. Это одна из причин, почему я стал директором. Отсутствие культуры передается, к сожалению, в наследство нашим внукам. Закрываются один за другим учреждения культуры. В нашем городе это «Прогресс», «Дом строителя», возникли проблемы у Дворца культуры, родились разговоры вокруг переселения в неприспособленное помещение театра. Добиться полной религизации населения – утопия. Одно достойное дело должно не разрушать другое, а идти параллельными путями, занимаясь Человеком, его душой!

Мне кажется, я знаю, каким должен быть театр, каким должен быть директор. Стараюсь относиться к людям так, как хотел бы, чтобы относились ко мне. Я же был артистом и помню свои отношения с режиссерами, директорами. Если бы меня спросили, о чем я мечтаю как директор, то я бы сказал банальную вещь: платить каждому актеру по миллиону. Я понимаю, как нелепа эта моя мечта в наше сложное время, когда всем тяжело материально. Но актер творит тогда, когда его не гложет мысль, чем накормить своих детей. Он должен со сцены нести положительный заряд. Мечтаю, чтобы все мои коллеги жили в человеческих условиях, чтобы все они были удовлетворены своей творческой отдачей. У нас в коллективе нет недомолвок по поводу нашего финансового положения. Сегодня театр работает на перспективу. В театре активно трудится Союз театральных деятелей, устраиваются благотворительные вечера, недавно состоялся бенефис. Для работы в театре приглашаются известные московские режиссеры. На декабрь уже нет билетов ни на одну премьеру.

А еще, по большому счету, я мечтаю так организовать работу коллектива, чтобы, когда я ушел, никто бы этого не заметил. Чтобы все в театре: актеры, художники, режиссеры, рабочие цехов – знали свое дело, и продолжали бы работать как ни в чем не бывало.

А личная моя мечта, чтобы мой четырехлетний внук Жорик рос счастливым!

Бэлла Нехорошева

г. «Городской курьер». 1996 г., № 72