КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Читки пьес на зрителя, эскизы спектаклей, созданные за считанные дни, — всё это уже вполне привычно для актёров и жителей столицы или крупных городов. Но для маленького Сарова театральная лаборатория современной драматургии стала в некотором смысле… шоком. Может быть, еще и потому, что появление сотрудников Театра Наций в Сарове было несколько неожиданным.

В ноябре 2011 года Саровский драматический театр вывез один из своих спектаклей, «Васса. Первый вариант» Виктора Арсеньева, на фестиваль «Театральный Атомград», проходивший в Димитровграде. «Вассу» там ждал большой успех, гран-при и дифирамбы от членов жюри. А буквально через пару месяцев в кабинете директора раздался звонок. Олег ЛОЕВСКИЙ сделал Саровскому театру «предложение, от которого невозможно было отказаться», — провести в театре творческую лабораторию современной драматургии.

Говорят, театры малых городов России конкурируют за право стать площадкой для проведения семинара-лаборатории. Говорят, на столе Софьи Апфельбаум, начальника отдела театров Министерства культуры РФ, лежат просто горы заявок. Саровский театр ни на что не претендовал, ни на что не надеялся и поэтому… немного растерялся. Если молодые актёры рады любой возникающей в театре «движухе», то опытное старшее поколение к новшествам относится более настороженно. «Нам точно это нужно?», «Да что нам даст эта лаборатория?» — такие или примерно такие вопросы явно читались на некоторых лицах. Но глаза боятся, а руки делают. Из более чем полусотни пьес, присланных Лоевским, руководство театра выбрало три, было сделано примерное распределение, решены организационные вопросы… И 13 ноября 2012 года Лаборатория начала свою работу в закрытом Сарове.


ТЕАТР «В КЛЕЙМАХ» И В БУФЕТЕ

Первым делом актёры саровской труппы попали в руки мастеров. Вячеслав БЕЛОУСОВ, заведующий кафедрой пластической выразительности актёра Екатеринбургского театрального института, и Марина ГАРСИА СОЛАНО, преподаватель сценической речи в театральном колледже при московском театре под руководством Олега Табакова, с утра провели для артистов мастер-классы. В это время куратор проекта Театра Наций «Помощь театрам малых городов» Елена НОСОВА и приезжие режиссеры осматривали театр и выбирали площадки для будущих эскизов.

Анна ПОТАПОВА, решившая ставить «Остров Рикоту», еще до приезда выбрала для своего спектакля большую сцену. Алексей ЗАБЕГИН, которому досталась пьеса Егора ЧЕРЛАКА «Ипотека и Вера, мать её», удовольствовался маленькой сценкой в театральном кафе. И только Павел ЗОБНИН, взявший в работу «Святую блаженную Ксению Петербургскую в житии» Вадима ЛЕВАНОВА, в первый день не смог определиться с площадкой. Во время экскурсии по огромному зданию Саровского театра в голову режиссёру приходили интереснейшие, но трудноосуществимые мысли: поставить «Житие Ксении», пьесу в клеймах, на площадках по всему театру — каждое клеймо на новом месте. В пьесе Ксения перемещается по Петербургу, так почему бы зрителям не следовать за ней по всему театру? Увы, в дальнейшем режиссеру пришлось отказаться от этой любопытной идеи, уж слишком сложно было её воплотить технически. А если бы Павел знал, сколько зрителей придет посмотреть на его эскиз… Но всё по порядку.

Итак, работа закипела. По утрам актеры шли на мастер-классы, режиссеры — по костюмерным и реквизиторским складам, а после обеда начинались репетиции. На каждой площадке по-разному. В репетиционном зале у Павла Зобнина бились над текстом пьесы: написанный на смеси церковно-славянского языка и просторечий 18 века, с вкраплением современных речевых оборотов, материал долго не давался актёрам. Только в поисках верных ударений в архаизмах были перелопачены горы словарей, а уж сколько споров возникало вокруг корректного прочтения канонических молитв! Все-таки Саров — город православный, аудитория предполагалась «продвинутая», и точное понимание материала было немаловажным.

На большой сцене сразу началась четкая, слаженная работа. Анна Потапова приехала с готовыми идеями и сейчас последовательно воплощала их в жизнь. Конечно, что-то приходилось корректировать в связи с техническими особенностями сцены и соответственно психофизике артистов, но, тем не менее, было видно, что режиссер уже знает, что ей делать с материалом.

А в театральном кафе, у Алексея Забегина было весело и шумно. Молодой режиссер, совсем недавно вошедший «в обойму» лаборатории, и попавшие в его команду такие же юные актеры креативили нон-стопом. Идеи возникали ежеминутно, режиссер и артисты буквально перебрасывали их друг другу, как мячик от пинг-понга. Рождалось что-то явно смешное и озорное.


ВЫСОКОЕ АКТЕРСКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ

«Мы привозим с собой стресс», — сказал в интервью корреспонденту Саровского телеканала-16 Олег Лоевский. И это действительно был стресс. Экстремальный режим — работа с утра и практически до ночи, порой на пределе сил. Актеры, привыкшие продумывать и отшлифовывать свои роли, все дни работы Лаборатории пребывали в нервном напряжении, которое к моменту показа только усилилось. Особенно «повезло» артистам, занятым в «Ксении Петербургской» — им пришлось показывать свой эскиз первыми,всего после трёх дней репетиций.

Павел Зобнин в конце концов решил ставить «Ксению» на большой сцене, но при этом втиснул героев в узкое «окошечко», затянув всю остальную площадь черной тканью. В этом маленьком пространстве, действительно похожем на клеймо житийной иконы, и развивалось всё действие. Для создания камерности тканью же была закрыта и вся правая половина большого зала. Предполагалось, что для зрителей Сарова, не замеченных ранее в особой любви к экспериментам, оставшихся 200 мест хватит с избытком. Не тут-то было! Всех пришедших на показ зрителей еле удалось рассадить. Кое-кому пришлось смотреть спектакль с левой, противоположной стороны зала, так много оказалось желающих увидеть итоги работы Лаборатории.

Сам эскиз оставил у зрителей неоднозначное впечатление. Многим показался слишком сложным для понимания текст, затянутыми — некоторые эпизоды. Массовые сцены были лучше проработаны и смотрелись более динамично, диалоги же, напротив, иногда «проседали», думаю, в основном из-за недостатка репетиционного времени. Удачной оказалась идея Зобнина поставить на переднем плане грифельную доску, на которой одна из задействованных в эскизе актрис, Надежда ФАЙЗУЛЛИНА, писала мелом названия меняющихся клейм. Невероятно трогательной вышла сцена смерти Андрея Фёдоровича (Федор БОРОВКОВ), очень эмоционально отреагировала женская аудитория на клеймо «Катя» (Ольга ЕСИНА). Интересно придуманы образы попадьи, Марфуши (Ольга БЕРЗИНА), Инвалида (Максим СОЛНЦЕВ),Василия Тредиаковского (Андрей РУДЧЕНКО).

Любопытной была попытка режиссера заменить одного из героев пьесы, графа Салтыкова, манекеном — куклой, управляемой слугой (Александр КОЧЕТКОВ). Зобнин хотел показать человека, лишенного разума, оболочку, оставшуюся от него, но не все зрители уловили идею режиссёра. Другие, напротив, поняли и поддержали замысел. Кое-кто из заранее прочитавших пьесу жалел, что постановщик не стал ставить пролог и эпилог пьесы, показавшиеся им интересными и важными.

Стоит отметить, что этот эскиз привлёк в наши стены новую публику: посмотреть «Ксению Петербургскую» пришли верующие, воцерковленные люди, ранее в силу убеждений театр не посещавшие. Не все от увиденного пришли в восторг, кто-то остался убежден в том, что житие святого — это не тема для театра и чтобы понять святого, нужно идти в храм, но, может быть, это произошло оттого, что режиссер, ставя пьесу, обращался в первую очередь к людям светским, стремясь заинтересовать их. Тем не менее, тонкий мостик к новой аудитории был протянут.

И все зрители отмечали, что режиссером и актёрами была выполнена колоссальная работа — буквально за три дня огромный и очень непростой материал превратился в практически полноценный спектакль. Хвалили Ирину АВВАКУМОВУ, достойно справившуюся со сложнейшей ролью Ксении.

Любопытными оказались результаты зрительского голосования: 16 зрителей захотели забыть постановку «как страшный сон», 22 посчитали, что можно оставить эскиз таким, каков он есть, и 138 человек решили, что над материалом стоит продолжить работу.


НЕСКАЗОЧНАЯ СКАЗКА

Совсем иным оказался эскиз «Ипотеки и матери её Веры», показанный зрителям на следующий день. Алексей Забегин признавался позднее, что никак не мог решить, как взяться за этот текст: «Как его ставить? Это же сказка какая-то!» В результате и принялся ставить сказку, набрав со склада декораций из старых детских спектаклей. Его «Ипотека» на первый взгляд — чистый капустник. Киоскёрша Вера (Марианна АССТА) носит кокошник и нарочито окает,милиционер в исполнении Евгения ЦАПАЕВА то утрированно громко рыдает, горюя об исчезнувших сырках, то расплывается в блаженной улыбке, глядя на Веру и маленькую Ипотеку, лежащую в ящике из-под пива, заменяющем ей колыбель. Но в какой-то момент вдруг понимаешь, что всё в этом прочтении не смеха ради. Гротесковость исполнения еще сильнее оттеняет несбыточность желаний героев, их беззащитность перед большим, отнюдь не сказочным миром. И в момент, когда Вера, мечтающая набрать денег на первый ипотечный взнос, перебирает собранные промо-этикетки и срывающимся голосом перечисляет вожделенные призы, а за её спиной летят ввысь мыльные пузыри, такие же призрачные, как её мечты, комок встает в горле. Жалко не только её — наивную, чистую, но и всех нас… «Это смех сквозь слёзы», — говорили потом на обсуждении зрители, принявшие трогательную постановку на «ура». 35 из них захотели увидеть этот спектакль в репертуаре театра, 34 посчитали, что он уже хорош и в эскизном варианте. И ни одного «чёрного шара»!


САРОВСКИЙ «ОСТРОВ»

И, наконец, «Остров Рикоту», шедший в тот же день вечером. Дощатый пол сцены, минимум декораций и мебели создали необходимый для антуража барачный неуют. Плещущаяся из-за порога дома и из сапог героев вода создала атмосферу острова, отрезанного морем от всего остального мира. Мистическая пьеса о загадочных жителях острова Рикоту в постановке Анна Потаповой утратила всё своё язычество и превратилась во вполне бытовую историю, хотя и аллегоричную.

Режиссер решила исключить центральную сцену пьесы, где женщины острова молятся Матери Моря, посчитав, что это придаст материалу иную окраску. В результате в саровском варианте журналист Воеводин (Руслан ШЕГУРОВ) становится единственным центральным героем. Не так жителям Рикоту нужен молодой мужчина для продолжения рода, как ему, человеку мегаполиса, оказывается необходимо сменить суетную столичную жизнь на нечто простое и незыблемое. Трактовка интересная, хотя, может быть, чуть недоработанная — некоторые зрители так и не поняли, что обрёл московский журналист, оставшись на острове навсегда, — не меньше ли, чем потерял? Но, по-моему, каждый из сидящих в зале увидел в аборигенах Рикоту себя — тем более, что Анна усилила эффект узнавания, вложив в уста одного из героев, некоего Тимофеева (Михаил АФАНАСЬЕВ), текст… из подписки о неразглашении. Слова, знакомые каждому жителю ЗАТО Саров, вызвалисмех и бурные аплодисменты зала.

«Остров Рикоту» идет во многих театрах малых городов, поскольку провинциальные жители не могут не примерить на себя историю оторванности от общей жизни страны. Особенно близка эта тема оказалась зрителям Сарова. Только шестеро посмотревших спектакль пожелали забыть эскиз. 32-м постановка понравилась, а 117 человек надеются, что она будет доработана до полноценного спектакля.


ПОДВОДЯ ИТОГИ

Ноу и что же в итоге? Лаборатория стала для труппы Саровского театра тем, чем и должна была стать, — лакмусовой бумажкой. Проявилось всё, что при спокойном течении повседневной жизни дремало. Стало ясно, кто способен на работу в экстремальных условиях, а кому необходимо время, чтобы вжиться в роль. Кто-то задумался о том, не слишком ли он расслабился и не утратил ли форму.

Порадовало знакомство с новыми людьми — интересными, толковыми режиссерами. Хотелось бы верить, что эта встреча будет не последней, и, может быть, с кем-то из них саровским актерам еще удастся поработать.

Что еще? В очередной раз стало ясно, что у нашего театра своя, устойчивая аудитория — в основном дамы бальзаковского возраста. Увы, но молодежь, в сторону которой в последнее время направлен основной посыл Саровского театра, к культурной жизни приобщается медленно и неохотно. А зрелые зрители, хотя, как выяснилось, и без неприязни воспринимают современную драматургию, не страшась острых тем и современного сленга, но «заточены» на готовый результат, причем хотели бы подогнать его под собственные представления о жизни. «Нужно разжевать зрителям, что на острове община сама себя обеспечивает. Вместо разговора про мужа — поведать об их жизни. И не надо плеваться вареньем, это «чернуха»!», — даёт настоятельные советы режиссеру «Острова Рикоту» в записке одна из зрительниц. Впору делать вывод, что пришедшие на эскизы люди заинтересовались увиденным, отреагировали эмоционально, но большинство из них так и не поняли лабораторного формата, не почувствовали вкуса и особенностей эксперимента. Что ж, возможно, всё это оттого, что лаборатория Театра Наций была для нас «первой ласточкой», и у саровских актеров и зрителей всё еще впереди.

P.S. Учитывая результаты зрительского голосования и другие факторы, администрация Саровского театра сейчас принимает решение о том, войдет ли какой либо из эскизных спектаклей в репертуар театра. Зрители и труппа театра узнает об этом уже очень скоро.

Ольга Логинова

Интернет-журнал «Антракт, Nегодяи!», 2012 г.