КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Отмечать в Саровском драмтеатре День музыки – все равно, что пить за здоровье усопшего…

Это очень удачно подгадали. Упраздненный оркестр нашего театра окончательно перестал существовать именно ко Дню музыки, к началу октября. Накануне невеселого для него профессионального праздника мы разговорились с музыкантом нашего театра. Бывшим. Кем именно он был и на каком инструменте играл, уже не важно. Любой из этих артистов теперь – Скрипач. Тот, из фильма. Который не нужен…

Итак, говорит Скрипач:

– Насколько я понимаю, все, что в театре происходит, – это с полного согласия отдела культуры, администрации города. Мы были на приеме у Рогожниковой в начале июня, имели очень долгий разговор. В котором она нам популярно, в весьма корректной форме объяснила, что в наших услугах город не нуждается. Ни театр, ни город. При этом была затронута политика нашего дирижера, которая, на их взгляд, абсолютно не верна. Наша директриса – она не нашла нужным даже вообще разговоры разговаривать. При этом Рогожникова сообщила нашему дирижеру, что она нисколько не умаляет его профессиональных достоинств. Но в качестве руководителя именно данного коллектива он отдел культуры не устраивает.

– Если не устраивает руководитель, надо разогнать весь коллектив?

– Да. Потому что, собственно, театр не знает, что делать с оркестром. Раньше еще приезжали режиссеры, и когда им предлагалось работать с оркестром, они разводили руками. Кнопку нажать проще. А если оркестр – то там так или иначе надо считаться с какими-то его особенностями. А считаться все хотят только с собой. Сейчас там замечательный совершенно человек, чудесный режиссер Ряписов. Который выбрал своей политикой просто непущание никаких режиссеров извне. То есть он сам штампует спектакли по нескольку в месяц. На потоке это дело. Какого они качества? На самом деле – разного. И очень хороших, талантливых режиссеров он решил не пущать. И не пущает. Было собрание в июне месяце, был задан вопрос: когда же к нам приедет режиссер NN? Ряписов сказал, что никогда не приедет. И тогда коллектив стал вопрошать: ладно, сейчас вы не договорились о сроках, но, может быть, не надо ссориться, когда-нибудь вы договоритесь? Он сказал: нет, его здесь никогда не будет.

Режиссер – главный. По художественной части. Директор больше по финансовому, экономическому вопросу. А все, что касается художественной, кадровой политики, то она делается так, как скажет главный. Режиссёр, видимо, словил в какой-то момент то, что директору нужно. И что самое печальное – это все делается с абсолютнейшего согласия отдела культуры. Это не то что за их спинами, они, мол, ничего не знали, ничего не успели. Все не так.

– В чем состояла политика дирижера, за что его уволили?

– Дело в том, что он абсолютнейший академист. По своему художественному направлению. Человек достаточно упертый. Когда он приехал, считал: то, что у нас называется эстрадой, попсой – лучше вообще запретить. Это было бы самое лучшее. Но, к сожалению, это невозможно, оно просачивается и портит умы. Ему 27 лет. Он учился два года, уже когда работал здесь, получил диплом, планировал здесь остаться. Но у него хорошее предложение появилось – в Чебоксары, в оперный театр. Все-таки в опере работать молодому развивающемуся дирижеру гораздо полезнее, чем в драме. И оказывается (это я узнал на приеме у Рогожниковой), ему со стороны дирекции, главного режиссера, поступали предложения делать музыку к спектаклям. А его эти предложения не очень устраивали. И он взамен вносил контрпредложения, которые все рубились. Говорили: нам это не нужно, нам нужно вот это. Ну, короче, находила коса на камень. И вообще, это даже не оркестр, сказала нам Рогожникова. Какой это оркестр? 15 человек! А сокращают полностью штатную единицу. Поскольку я был на срочном контракте, директор меня вызвала еще в мае: у тебя заканчивается контракт 31 августа, на новый сезон мы его не подписываем.

– С музыкантами понятно. А актеры как живут?

– Было собрание летом, до отпуска, и им сказали: вы не думайте, упразднение оркестра – это только начало. И до вас доберемся. До актеров. У них, я так понимаю, планируется какая-то аттестация. И в зависимости от этого будут продлять или не продлять контракт. Я давно хотел сделать себе бессрочный контракт. Мне открытым текстом сказали, что на бессрочные договоры никого брать не будут, и объяснили, почему. У нас в театре очень много балласта. А от бессрочника сложно избавиться, хотя очень бы хотелось.

Молодежь приезжает. Причем очень много молодых – это Ряписова студенты, он преподавал в Нижегородском театральном училище, до того, как к нам попал. Студенты разного уровня. Но больше полугода мало кто держится. Он уже этих разогнал и говорит: ну, ладно, других привезем. Если человек местный, то ему есть за что держаться. А если не местный, он приезжает, посмотрит, что такое его тут ждет, – и понятно, что уезжает. Правильно делает.

– Живая музыка – это что же теперь, умирающий жанр?

– Может быть. Если по стране посмотреть, в драме не часто бывает живая музыка. Левкина поэтому и дорожила нашим оркестром, что это был некий эксклюзив, она пыталась это сохранять, и достаточно успешно. Потому что это клево, и этого нигде нет.

А началось-то все с борьбы с совместителями. В оркестре их была – ровно треть. На самом деле, это все – некое пожелание президента, чтобы в учреждениях культуры не было совместителей. И чтобы провели оптимизацию. Это не указ. Это пожелание. А дальше они, т.е. отдел культуры, решение принимали сами. Я поспрашивал людей в разных городах. Все слышали про пожелание. Но мало кто кинулся исполнять. Город Саров – кинулся.

– То есть «коробка» театра превращается в то, на что похожа: в саркофаг?

– Трудно сказать, это как позволит его живучесть. Мы между собой поговорили: если так дальше дело пойдет, то год, другой – и театра вообще не будет. Но у меня есть подозрение, что наших руководителей специально и поставили, чтобы они по мере сил это все «оптимизировали», потом они тоже полетят. А Ряписов – он ведь, наверное, не планирует здесь на всю жизнь осесть. Он человек не местный, просто хочет здесь собрать портфолио. Почему он не пускает сюда никого? Потому что другие приезжие режиссеры – они очень выгодно смотрятся по сравнению с ним. А зачем ему такая конкуренция? Думаю, он хочет здесь понаставить спектаклей в разных жанрах, собрать портфолио – и свалить. Просто изначально не очень понятно – если вы люди временные, зачем гадить? Если вы планируете всерьез и надолго, то тогда понятно, что вы строите под себя. А если вы планируете побыть два–три года, то не очень понятно.


– Ах, – слышал я от одной возвышенной дамы, – символ нашего театра: деревянный «сарайный» потолок в зале и парадная лестница, ведущая в… глухую стену! Это – исчерпывающее описание перспектив!..

Не знаю, вам, театралам, виднее. Почему-то я со стороны постоянно вижу башенку на крыше, ведущую прямо к звездам. Так всегда: каждый видит свое. А завтра мы с вами пойдем в театр и будем смотреть на звезды. Под сомнение можно поставить что угодно, кроме мастерства актеров Саровского драматического театра…

Михаил Блумквист

г. «Саров», 2013 г., № 42