КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Наконец, после досадного перерыва, длившегося несколько лет, тамбовские театралы получили возможность и в летнее время смотреть спектакли, наслаждаться высоким искусством театра. В былые времена – не такие, кстати, и давние – случалось гастролировали в Тамбове по два-три театра. Так было, было, но… Впрочем, не буду расшифровывать это хорошо всем известное «но». Традиция возобновляется – и прекрасно. Радостно и то, что приехал к нам театр интересный, самобытный, со своим, так сказать, лицом, в чем могли убедиться зрители уже первых спектаклей.

Это, если полностью назвать, – Нижегородский областной театр драмы Российского федерального ядерного центра города Сарова. Об истории его создания и репертуаре в нашей газете уже сообщалось. А открылись гастроли комедией прекрасного советского писателя и драматурга Михаила Булгакова «Полоумный Журден». Создана она была по мотивам пьесы знаменитого французского комедиографа Ж. Б. Мольера «Мещанин во дворянстве» в 1932 году. Произведение это, можно сказать, заказное. Перевод, творческое переосмысление и, своего рода, приспособляемость, приближение мольеровского сюжета к условиям времени были сделаны Булгаковым по договору, заключенному с Государственным театром Ю. Завадского. Но не случайно пьеса определена как мольериана. То есть автор «Полоумного Журдена» сразу ставит все точки над «I»: да, основа, каркас – это мольеровское, но творческое переосмысление, свой собственный взгляд на тему, авторская фантазия, штрихи и особенности стиля, почерка, наконец, идейная направленность и нравственная окраска – все это булгаковское, и только его. Поэтому он позволяет себе даже такую «вольность», как введение в состав действующих лиц персонажей из других произведений Мольера: философа Панкрасса, слуги Брэндавуана, Дон Жуана и статуи Командора.

Словом, талант Булгакова, его творческая независимость позволили ему создать по сути оригинальное произведение на основе мольеровской темы и материала. И еще вот что видится необходимым добавить: само сюжетное построение пьесы «Полоумный Журден» довольно необычно и оригинально – это своего рода, театр в театре, спектакль разыгрывают – точнее репетируют – артисты труппы мольеровского театра (правда, у нижегородцев несколько вольно выглядящие перед репетицией в смысле одежды), которые тут же, по мере раздачи ролей, перевоплощаются, переходя от будней жизни от будней жизни к искрометному вдохновению, отбрасывая все мелочно-житейское, наносное, досадное и отдаваясь неповторимому искусству лицедейства в самом возвышенно-благородном понимании этого слова. Таким образом возникает тема судьбы актера, его особого душевного мироощущения, его полной самоотдачи, несмотря ни на что, без чего, собственно, и не может существовать само понятие – Театр.

Вот все это, кажется, очень тонко и чутко ухватил и постарался воплотить в сценическом рисунке, подтексте всего происходящего, я бы сказал даже, творящегося на сцене режиссер постановки В. Арсеньев. Вообще спектакль получился фарсово-юморным, феерически-взрывным, богатым на выдумку, шутки, озорство, чему в немалой мере способствуют и музыкальное оформление заведующего музыкальной частью театра Ю. Мишустина и танцы в постановке Л. Креневой. Возможно, в озорном пересмешничестве где-то есть и перехлесты, перегибы, как говорили в определенные времена, но это, к счастью, не переходит в безвкусицу и пресловутое стремление смешить зрителя любыми, самыми некорректными средствами, вплоть до «показывания пальчика».

А выдумок в спектакле – остроумных, неожиданных, сногсшибательных – действительно немало. И просто смешных, озорных, веселящих и бьющих прямо-таки не в бровь, а в глаз. Начиная от нелепо-огромного малинового банта, красующегося на нижней части живота Журдена как дополнение к его «сверхмодному» безвкусному наряду, котурнов маркиза Доранта и Доримены, которые должны подчеркивать в самом абсурдно-шаржированном смысле их высокородное, аристократическое происхождение, появление Клеонта в доме Журдена под видом сына турецкого султана, восседающего на верблюде, и кончая озорным появлением головы этого самого верблюда в феске между портьерами закрывающегося занавеса при окончании спектакля. Здесь самое время отметить и недюжинную фантазию в использовании красочных, исполненных тонкого юмора, стилизованных декораций – словно бы еще одного персонажа, подчеркивающего забавность, смешливость, а где-то и язвительность действа (художник В. Ширин).

Но выдумки – выдумками, озорство – озорством, забавы – забавами… А в чем же, собственно, суть постановки? Не ради же одного лишь смеха и пересмешничества она создавалась, хотя даже если только это получается мастерски-профессионально – уже неплохо. Вспомним, кто такой Журден – мещанин, богатый человек, возомнивший себя дворянином, помешавшийся на знатности. Он не жалеет деньги и средства, нажитые папой-купцом, чтобы подняться до уровня, так сказать, высшего света, стать на одну ногу с его представителями. Но насколько же это карикатурно, неестественно и неуважительно к самому себе. Не то же ли самое мы наблюдаем ныне, когда невесть как, какими путями (в отличие от Журдена) обогатившиеся «новые русские» тщатся возомнить себя элитой, белой костью, выискивают какие-то вельможно-аристократические корни в куцем своем генеалогическом древе. Стремительный, неправедный путь «из грязи в князи», конечно же, кружит головы, заставляет переоценивать свою персону и свои возможности. Тем более, что всегда находятся люди из так называемого обслуживающего окружения, грубо говоря, обслуги, в том числе из среды творческой и иной интеллигенции, готовые за хорошее, естественно, вознаграждение или, будем откровеннее, за кормежку из сытной кормушки, услуживать-подыгрывать любому господину-властителю. Без всякого зазрения совести – как те же учителя театра и музыки, танцев, фехтования в пьесе. Недаром учитель танцев бросает такую фразу: « Мы настоящие люди искусства, а потому и служим своим искусством тому, кто нам платит деньги…». Или морочащие головы – тоже с выгодой для себя, естественно, философы-заумники типа Панкрасса, роль которого, между прочим, с очень ясным подтектстом и с важно-комичной значительностью дутой пустоты исполняет В. Соколов-Беллонин. Или современные маркизы Доранты, бессовестно выдаивающие своих Журденов, за их счет обогащающиеся, обделывающие свои личные делишки и почти откровенно смеющиеся над простотой (которая, как известно, хуже воровства) новоявленных журденов, их неуклюжими и глуповато-смешными потугами изображать из себя настоящих господ, этакий великосветский бомонд. Чтобы проиллюстрировать это на реальных лицах, стоит лишь посмотреть передачи нашего «независимого и правдивого» телевидения. Но, наверное, хватит. Остальное пусть домысливает сам зритель.

Я же лишь добавлю еще, что театр в данном случае не навязывает прямолинейно свое видение и трактовку происходящего на сцене. Он оставляет место для зрительских размышлений и домысливаний. Пропагандистского давления, которое мы особенно хорошо и тяжко ощутили всем своим естеством в последние месяцы и недели, в спектакле, слава Богу, нет, как нет. И тем ценнее выводы, к которым приходит думающий, самостоятельный зритель.

В этом, понятно же, заслуга актеров-исполнителей – на одном из первых мест, как и в успехе спектакля в целом. Творческий состав постановки ровен, но не в смысле усредненности, конечно. Я бы сказал, в смысле актерских индивидуальностей. Некоторые исполнители, кстати, заняты в нескольких ролях, что лишний раз подчеркивает и помогает им проявить свою индивидуальность.

«Тамбовская газета», 1996 г.