КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

Есть такие люди, от природы добрые и цельные. Жизненные испытания не ожесточают их и не дают власть в пошлую сентиментальность, а вызывают настоящее действенное сострадание. Такой я вижу Ираиду Викторовну Тарасову, с которой никогда не была знакома, но слышала о ней от друзей и родственников. Ирину (она любила, чтобы ее звали так) помнят здесь как ветерана войны, талантливую художницу, редкую женщину…

В тылу врага

(Из воспоминаний Ираиды Викторовны Тарасовой)

«Год сорок первый. Наш военно-топографический отряд разделили на два. Часть – ушла в Иран, часть осталась на Южном фронте.

Армия отступала. Срочно нужны были карты. Чистая съемка, рекогносцировка, пантографирование с земельных планов. Чаще всего мы задерживались глубоко в тылу врага. Ожидали, пока все подтянутся.

Меня, как человека деятельного и, как в театре говорили, настырного, глубоко возмущало наше драпанье. Я столько издевалась над нашими мужиками, что у них лопнуло терпение. Начальник штаба сказал: «Вы же знаете, как мы вас бережем», а инженер штаба вообще рассвирепел – отдал мне приказ окольными путями пройти в оставленную нашей армией деревню, тихо снять земельный план – спантографировать и вернуться.

Со мной шел красноармеец, всю дорогу чихвостил меня, ворчал. Тихо все сделали. Решили в школе устроиться поспать. Положили классную доску на парты, рядом – граната на взводе…Значит так: фриц в дверь – гранату в дверь, сами в окно!

Только устроились, как в лунном свете дверного проема появляется фигура нашего начпрода. Совесть загрызла, приехал за нами: «Здесь есть красноармейцы?» А зайти боится, так и мялся в проеме, пока мы не расхохотались. Вот такие мы были смелые, молодые, бесшабашные. Что нам немцы?! Мы в своем Отечестве!

Катили на двуколке под названием «бедка», война уже бухала на Востоке.

Многие топографы не вернулись с войны – мои худые, черные, в линялых гимнастерках, с протертыми локтями и коленями – друзья».

Смысл жизни — нести красоту

23 января Ираиды Викторовны не стало. Ее жизнь, к счастью, была долгой, и она много успела. И если о ком и будет жить светлая память, то это – о ней.

История ее жизни интересна с самого начала. Ираида Викторовна родилась на объекте Китайско-Восточной железной дороги (сейчас место ее рождения – территория Китайской Народной Республики). Отец занимался строительными работами и в 1919 году погиб от рук белогвардейцев. Маленькую Иру с сестренками взяли на воспитание родственники, а позже она оказалась в детском доме. С 1937-го трудилась на авиазаводе в Москве, но ее самобытный талант был замечен и оценен, и молодую художницу после окончания училища отправили работать оформителем во Всесоюзный пионерский лагерь «Артек». В августе 1941-го добровольцем вступила в Красную Армию и стала военным топографом. Через два года получила горькую весть – на фронте погиб ее муж, старший лейтенант Павел Михайлович Тарасов. После демобилизации в 1945 году Ирина навсегда связала себя с театром – стала работать художником в Одесском театре имени Ленинградского комсомола, затем в Херсонском драмтеатре. В город Ирина приехала в январе 1952-го по приглашению начальника объекта в связи с организацией городского театра. Талантливая художница, способная работать много и с отдачей, она оформила более ста спектаклей, придумывала и разрабатывала декорации и костюмы к разным опереттам, многочисленным драматическим постановкам. Каждая пьеса, оформленная ею, была маленьким таинством – живым чудом.

Ираида Викторовна избиралась депутатом Городского совета. Была отменной спортсменкой. Одной из первых женщин в городе села за руль автомобиля, исколесив с дочерью половину страны.

Смотришь на фото Ираиды Викторовны и представляешь ее, всегда одухотворенную, быструю, собранную. Как говорится – с положительным зарядом. Бескорыстная помощь людям буквально вошла в кровь военного поколения, а в яркой художественной личности была особенно заметна.

Лариса Сергеевна Иванова рассказывает, как, приехав в Арзамас-16 молодой актрисой, она нашла в Ирине Тарасовой не только хорошего друга, но и жизненную опору. Причем, по словам актрисы, Ирина всегда поддерживала своих творческих, а потому уязвимых, коллег.

Вспоминает Лариса Сергеевна как они вдвоем, две «легкие» лыжницы, забирались в самую чащу тогда еще почти заповедного леса, и смотрели на снег, мягко окрашенный лучами зимнего солнца, причудливо изогнувшиеся деревья, пеньки в белых шапках… Художница была настолько «на ты» с природой, что само ее присутствие вносило целостность в зимнюю картину. Почему-то всегда было так, что все дни лыжных прогулок выдавались солнечными. Погодой, что ли, умела управлять эта маленькая женщина?

Как умела одеваться Ираида Викторовна! Скромно, но как-то броско. Ходила в туфельках на высокой платформе – очень быстро и гордо. Как сама она была всегда юной и свежей, такими были и ее полотна. Специалисты отмечали в них живость и проработанность деталей (обычно художников «клинит» в какую-то одну сторону).

Ребятня всего двора просто обожала «тетю Иру», у которой всегда можно было достать красок и бумаги и научится рисовать нарядные картинки. Она сама растила молодые таланты, делилась с ними всем, что умела… Причем не только с детьми, но и со взрослыми. С ней всегда хотелось разговаривать и общаться.

И после ухода на пенсию Ираида Викторовна никогда не раскисала – ее, моложавую, подтянутую, часто можно было увидеть на улице с любимой собакой. Она не была одинока – кроме любящей семьи и солнечного мира, который не уставала запечатлевать в своем собственном мире – мастерской, у художницы была близкая подруга-мастерица Нина Николаевна Орлова.

Ираида Викторовна на всю жизнь сохранила верность своему погибшему мужу. Ее любовь обратилась к дочери, внуку и правнукам. Как она все сердцем стремилась, чтобы ее семья жила счастливо и продолжатели рода открывали для себя новые возможности! (Оба ее правнука публикуют свои работы на «Лисичкиной страничке» «ГК».)

И сама она будто была запрограммирована на здоровье, молодость, успех. Такой жизни можно только по-хорошему позавидовать.

1942 год. Зима.

Мы едем унылой равниной.

Бой отгремел.

Метель заметает следы.

Мороз все крепчает.

Только лошади,

Только головы, глаза,

Замерзающие слезы.

Так вот где полегла ты,

Конница Белова!..

Ни одна не стоит. Лежат

Провожая с мольбой,

Вытянув шеи,

Наш грустный кортеж.

Сидят, скрючившись,

В летучке, под брезентом люди.

А я бегу, «спасаюсь»,

вслед за машинами…

От глаз, смотрящих вслед,

Нет сил оторваться.

Мир лучезарный,

Мир счастливой жизни,

Прости нас –

Вершину творения твоего.

Ирина Егорова

г. «Городской курьер», 2005 г.