КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

В последнее время в нашем Театре наметилась странная тенденция: премьера спектакля автоматически становится и его сдачей. То есть худсовет Театра впервые официально смотрит то, что происходит на сцене, вместе со зрителями. Так было со «Сном в летнюю ночь». Так было с премьерой «Мизантропа» по пьесе Ж.-Б.Мольера. Опасная практика.

«Мизантроп» московского режиссера Юрия Васильевича Клепикова обещал стать самым стильным спектаклем в репертуаре нашего Театра. Увы, сенсации не произошло. «Мизантроп» не покорился режиссеру, и зрители в очередной раз могут прийти на шоу, где есть прекрасные танцы, суперкостюмы и декорации, изумительная музыка (в данном случае аргентинское танго) и даже превосходные актерские работы, но сам спектакль — по форме- разваливается на отдельные концертные номера. В общем, хотели как лучше, а получилось, как всегда.

Итак, действие разворачивается в Париже, в высшем обществе, в кругу приближенных короля. Волей режиссера и художника-постановщика Влада Мартиросова зрители в самом деле переносятся в атмосферу Парижа, но Парижа близкого нам по времени и духу, под страстную и волнующую музыку Пьецолло. Главный герой, господин Альцест (А.Рудченко) — единственный живой человек в представленном зрителям кругу, все прочие заявлены как манекены. Мизантроп в представлении Клепикова — это правдолюбец, не выносящий лжи, фальши, неискренности, он — максималист и сам следует своим принципам практически во всем. Единственное, что выпадает из этого ряда — любовь к кокетке Селимене.

Мужские роли безупречны: будь то Альцест в исполнении А.Рудченко, Филинт Р.Сванидзе или А.Наумова, или же маркиз Клитандр А.Бахановича. Зато женские роли оказались на порядок слабее. Так, Селимена — по замыслу и автора, и режиссера — кокетливая молодая женщина, которая кружит головы мужчинам оттого, что ей, как любой женщине, приятно быть привлекательной, и она даже чуточку влюблена в каждого своего поклонника. Она остра на язык, но ее колкости только забавляют мужчин. И Альцест очарован ею, как и все, и даже готов мириться с теми недостатками, которых прочим не прощает. Селимена любит его, как любят собачку у своих ног — привычно и свысока. И когда любовные интриги приводят Селимену к унизительной сцене выяснения отношений со всеми поклонниками разом, по сути, в этот момент она сбрасывает перед зрителями маску, и это — момент разочарования не только для мужчин, но и для зрителей. В исполнении И.Аввакумовой Селимена — злая едкая барышня, которая с удовольствием злословит, никого не любит, кроме себя. И вызывает недоумение: что же в ней нашел правдолюбец Альцест? У Мольера есть прекрасная сцена общения двух дам: Селимены и Арсинои, которая слывет в свете ханжой. Их разговор — обмен шпильками, действительно забавный и способный развлечь публику. Вместо этого женщины не шпильки друг другу вставляют, — гвозди заколачивают. Сцена утрачивает тонкость, оттого — привлекательность.

Что касается формы спектакля, то заявленная стильными декорациями, строгими вечерними костюмами и светским танго утонченность и изысканность «Мизантропа» разваливается уже в первом акте после появления на сцене музыкантов театрального оркестра. Они исполняют ту же музыку Пьецолло, что уже звучала на сцене фонограммой, при этом музыканты почему-то одеты не в вечерние костюмы (что было бы логично), а в белые рубашки навыпуск и черные брючки — только что с эстрады еврейского ресторана. А потом почему-то выходит прима Лямина и поет итальянскую песню. Поет изумительно, но при чем тут Италия и именно в этот момент? Второе действие вообще открывает танцевальный номер Е.Турутиной и М.Герасимова — танцоры больше в спектакле не участвуют, танго в их исполнении не имеет никакого отношения к действию «Мизантропа». Как говорится, чтоб было? За эстрадным номером следует нелепый выход двух молодых людей, говорящих что-то по-французски и отбивающих чечетку. Это еще одна логическая загадка для анализирующего зрителя. Наконец, один из самых острых моментов «Мизантропа» — одинокое танго главного героя, обдумывающего свои отношения с любимой женщиной и светом в целом и осознающего, что он одинок. Тут почему-то на фонограмму Пьецолло накладывается «живая музыка» оркестра. Стоят девушки и водят смычком по струнам, то заглушая фонограмму, то уступая ей. Красиво, но абсолютно необъяснимо. Какой образ представляют собой музыканты и в каких отношениях находится с ними Альцест — кто знает. Необъяснимы реплики по-французски: часть из них переводится на русский язык, часть — нет. Необъяснимы бесконечные выходы слуги Селимены — Баска (вышел на сцену, поцеловал руку барышне, ушел). И вообще масса необъяснимых мелочей, которые утяжеляют спектакль и разваливают его.

В интервью, которое давал нашей газете режиссер Юрий Клепиков еще весной, только приступая к работе над «Мизантропом», он говорил о том. что в наши дни стиль все чаще подменяет суть людей. Сама постановка сыграла злую шутку над режиссером: погоня за стилем подменяла суть «Мизантропа». Режиссеру стоило бы больше доверять актерам, а не гнаться за внешними эффектами. И спектакль мог бы быть много лучше, если бы от как от куска мрамора, отсечь все лишнее наносное, нелепо-вычурное.

Но одно бесспорно: у Клепикова наши актеры играют, как ни у кого.

Е. Трусова

«Город №», 1999 г., 21 октября