КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

До Михаила Булгакова предпринималось немало попыток сделать великую поэму Н. Гоголя фактом русского театра, и все до одной они были безуспешны. Комедия «Мертвые души» и Булгакову далась весьма нелегко. Достаточно прочесть одно из писем писателя: «Во-первых, «Мертвые души» инсценировать нельзя. Примите это за аксиому от человека, который хорошо знает произведение. Мне сообщили, что существует 160 инсценировок. Быть может, это и не точно, но во всяком случае, играть «Мертвые души» нельзя. Во-вторых, а как же я-то взялся за это? Я не брался… Я ни за что не берусь уже давно, так как не распоряжаюсь ни одним моим шагом, а Судьба берет меня за горло. Как только меня назначили в МХАТ, я был введен в качестве режиссера-ассистента… Я понял, что на пороге еще Театра попал в беду — назначили в несуществующую пьесу. Хорош дебют?» И все же «Мертвые души» появились в сценическом варианте. Но это была отнюдь не инсценировка. «Мертвые души» оказались самостоятельной пьесой. Для превращения беллетристической поэмы в комедию Булгакову пришлось прибегнуть в некоторых местах к нарушению хронологической последовательности в поэме, перестановке событий, а также к передаче в некоторых случаях слов одних персонажей другим. Но это было совершенно необходимо для того, чтобы спектакль явился именно спектаклем, а не иллюстрацией к роману. Комедию «Мертвые души» поставили таки на сцене МХАТа, и ей были посвящены впоследствии десятки критических статей и работ. С тех пор пьеса Булгакова обосновалась в театре. Не сказать, чтобы уж очень охотно ее ставили. Но время от времени она появляется в репертуаре того или иного театра, если у режиссера хватает смелости покуситься на булгаковско-гоголевскую глыбу.

Нижегородский областной театр драмы, что гастролирует ныне в нашем городе, привез «Мертвые души» в постановке Заслуженного артиста РФ, режиссера В. Арсеньева. Комедия стала третьим спектаклем театра, показанным в Тамбове. Полного аншлага, как в предыдущие два дня (видимо, тамбовчане побаиваются хрестоматийности «Мертвых душ»), правда, не наблюдалось. Но та публика, что все же решила летним вечером прийти в театр, об этом не пожалела и с восторгом кричала «браво» артистам по окончании спектакля. Постановка В. Арсеньева многопланова и многолюдна. В ней занято свыше тридцати актеров. Оригинальны и художественное (В. Ширин), и музыкальное (Ю. Мишустин) оформление комедии. Всё на сцене (включая мебель) в постоянном движении. Это, может быть, и не соответствует неспешному XIX веку, но импонирует современному зрителю. Хотя о медленном течении времени в том веке, может, мы сами придумали? Ведь и Гоголь задавался вопросом в «Мертвых душах»: «Русь, куда ж несешься ты?». И тот же вопрос стал ключевым в завершении спектакля, прозвучав из уст Чичикова (А. Баханович). Этот неумолимый нарастающий темп и времени, и смена событий в постановке В. Арсеньева подчеркивается колесом от телеги, что то и дело вертится в руках у Селифана (М. Солнцев), то со скоростью пересекает сцену. За этим деревянным огромным колесом мы впервые и лицезреем вечного пленника дорог, мошенника Чичикова, вздыхающего по поводу превратностей судьбы. Хотя деятельной натуре Павла Ивановича не пристало долго горевать. Вот маленькая сцена оформления бумаг о закладе имения — и в голове Чичикова рождается идея о «мертвых душах». Эта сцена еще немаловажна и тем, что в ней на первый план выходит одна из «героинь» спектакля — взятка, которая мощно заявит о себе в финале. Павел Иванович, лишь дав огромную взятку, выкупит себе и жизнь, и свободу. Вот уж когда хочется вздохнуть: «О, Русь, ты вовсе не изменилась!». Перекличка с сегодняшними днями не раз возникает по ходу действа, несмотря ни на условное решение того или иного события, ни на фантасмагорийность некоторых сцен (чего только стоит заседание в доме прокурора, где бытовой абсурд режиссер доводит до гротескового всплеска; действие завершает наглый попугай, орущий: «Ноздрев!»). Излишняя мрачноватость многих мизансцен компенсируется, правда, яркой лепкой гоголевских персонажей актерами. И здесь на первом плане Ноздрев (А. Рудченко) и Коробочка (Заслуженная артистка РФ Э. Арсеньева). Актеры настолько органичны в своих ролях, что доводят зрителя даже до физического ощущения утомляемости от неуемного «фонтана» энергии и нелепых идей Ноздрева и от непроходимой тупости Коробочки. Особенно ярок в финале спектакля крах замысла Чичикова, которого без всякого желания сделать ему пакость, а просто в пьяном виде погубил Ноздрев, а прикончила Коробочка. Ее настойчивый, якобы наивный, вопрос: «А почем нынче «мертвые души?», — прозвучал достаточно жутковато. Ведь по сути все — от Чичикова, Губернатора (К. Алексеев), Манилова (А. Опалихин), Прокурора (А. Наумов) до Мижуева (А. Салтыков) и Селифана — персонажи комедии (а не только привидения, что появляются в окнах декорации-дома) — мертвые души.

Материалы М. МАТЮШИНОЙ

«Тамбовский курьер», 2002 г., 8 июня