КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

Две недели Нижегородский драматический театр гостил в нашем городе. Мы почти ничего о них не знаем: актерах, режиссерах из закрытого городка. И потому сегодня знакомим вас с некоторыми из них поближе.

Директор театра Б. С. Меликджанов.

Кор.: Борис Сумбатович, как вам играется в Саранске?

Б. М.: Вы знаете, хорошо, легко, чувствуется дыхание зрителя. Мы ехали не в чужой город, мы знаем этого зрителя, этот город. Театр здесь уже третий раз.

Кор.: А где играть труднее, дома или на гастролях?

Б. М.: Конечно, дома легче. Дома, как говорится, и стены помогают.

Кор.: Чем обусловлен выбор спектаклей, показанных в Саранске?

Б. М.: Мы старались репертуаром показать все, что мы можем.

Кор.: Я слышала, как в зрительном зале две дамы преклонного возраста говорили: «Надоела эта обыденность, лучше бы они показали что-нибудь из жизни князей и графьев».

Б. М.: Мы несколько раз порывались: давайте сделаем красиво в театре, но не очень получается. Театр еще не выговорился.

Кор.: Почему вы открылись «Приведением» Ибсена, а не комедией, например?

Б. М.: «Приведением» мы открылись потому, что спектакль характеризует наш театр. В нем заняты сильные актеры, это достойная работа. Я счел важным показать это в первый вечер.

Цель наших гастролей – не заработать деньги. Если бы нашей целью были деньги, то мы привезли бы что-то другое. Нам важно получить оценку нашей серьезности. Во всех саранских организациях, где мы побывали с приглашением прийти на наши спектакли, я подробно рассказывал о них. И думаю те, кого заинтересовал наш театр, придет и посмотрит все четыре спектакля.

Кор.: Вы пришли в директоры из актеров. Это помогает вам в вашей работе, или наоборот?

Б. М.: Помогает, но я сокращу свою актерскую деятельность, очень много административной работы. Я должен максимально обеспечить условия для работы театра. Это важнее, чем моя актерская работа.

Я знаю, театр изнутри, вот уже 25 лет работаю в нижегородском. А поскольку всего знать невозможно, — я хорошо его знаю.

Во взаимоотношениях с людьми ничего не меняю. Это не панибратство, это сложившиеся отношения. И я считаю, что это нормально.

Кор.: Вы избавлены от финансовых проблем, значит ли это, что у вас их совсем нет?

Б. М.: Проблемы всегда есть. Если у театра нет проблем, значит он мертв.

Моя задача состоит в том, чтобы атмосфера в театре была не очень комфортная, чтобы было творческое движение.

У нас есть возможность заниматься прямым делом. Театр не должен быть побирушкой. Его цель не зарабатывание любым путем денег. Он может выбирать, но при этом должен собирать полный зал. Выходить в пустой зал – это репетиция. Театр или нужен, или не нужен. И если нужен, то он в первую очередь должен получать деньги на свои нужды. Нельзя отодвигать культуру на задний план – иначе мы вырастим поколене бездуховных личностей.

Кор.: И обязательно вопрос о планах театра.

Б. М.: В планах Ф. М. Достоевский «Дядюшкин сон», М. А. Булгаков «Полоумный Журден».


Владимир Николаевич Бондарь, режиссер спектакля «Вкус меда» по сценарию Шейлы Дилени.

Кор.: Почему вы выбрали для постановки «Вкус меда»?

В. Б.: Давно люблю эту пьесу. А теперь возникла возможность поставить ее. Есть актеры, которым она под силу. А привлекла она меня своей сегодняшностью, хотя написана в 1952 году. Проблема потерянного поколения, она есть и сейчас. Очень важно, чтобы каждый человек понял свою ответственность за того, кто рядом. Эта девочка, которая на протяжении пьесы взрослеет. Детские страхи, проблемы покидают ее. Она ощущает ответственность за мать, за себя, за своего ребенка. Это очень гуманная пьеса. Правда, мы привезли немного урезанный вариант: нет балетной группы, отсутствует пластическое решение спектакля, выполнявшее определенную эстетическую и смысловую нагрузку.

Кор.: Какие еще постановки сделаны вами на сцене Нижегородского театра?

В. Б.: В этом театре я немногим больше года. Была любопытная притча о Жанне Д’Арк, которую не сожгли на костре, и которая вернулась через 10 лет. Она совершила нравственный компромисс и несет неискупленный грех. Искупить его можно только жертвой. Это очень интересная притча – и первый мой спектакль, поставлен по ней в этом театре. Второй – «Вкус меда», который саранский зритель мог посмотреть. Третий – был мюзикл для детей «Сокровища капитана Флинта». Сейчас работаю над «Дядюшкиным сном» Достоевского, к концу следующего сезона рассчитываем выпустить спектакль. Это будет на лезвии трагифарса, ситуация где-то водевильная, а в результате – страшно. Это что-то на грани буффонады.

Кор.: Где вы работали раньше?

В. Б.: В театрах Средней Азии и Казахстана. Сюда приехал за элитным зрителем.

Кор.: Ну и как? Он оправдал ваши надежды?

В. Б.: Да, но его очень мало, а основная масса мало чем отличается, например, от саранского зрителя.


Актер Константин Алексеев, особо полюбившийся нашему зрителю. Был занят в 4-х спектаклях, и в водевилях, и в сказке, и в «Семейном портрете с посторонним», и во «вкусе меда». И везде запомнился, понравился.

Кор.: После комедии так и напрашивается вопрос: «Вы по жизни веселый человек»?

К. А.: Веселый? Может быть.

Кор.: Вам вчера долго пришлось полежать на сцене, когда в театре внезапно погас свет. Не было желания встать и уйти?

К. А.: Нет. Все эти накладки, это же нее наша вина. Бывает всякое на выездах.

Кор.: Часто ли приходится импровизировать на сцене, как вчера?

К. А.: Да нет, не очень. Я бы мог конечно, перепеть весь свой репертуар, но каждая импровизация хороша, когда она отрепетирована.

Кор.: Вы давно в театре?

К. А.: С 1978 года. Я пришел взрослым человеком, отслужив в армии, проучившись в 2-х институтах.

Кор.: Ваша любимая роль в театре?

К. А.: Любимых много, а самая любимая – ангел А в «Божественной комедии».

За 16 лет работы в театре всего две или три сказки поставили без моего участия. Я люблю острохарактерные роли.

Кор.: Есть ли у вас то самое театральное амплуа, и если есть, то какое?

К. А.: Я считаю, что нет в театре такого разделения на амплуа, нет героев-любовников, злодеев.

Кор.: А что вы хотели бы сыграть?

К. А.: Проще сказать, что я не хочу играть, не хочу играть бесполые роли, есть такие, они написаны так. Например, Дмитрий-Царевич, которого я играю в сказке «Сестрица Аленушка и братец Иванушка». Выходит, выдает текст, вещает. Нет материала, чтобы раскрылся характер. Стараешься что-то сделать, чтобы зрителю интересно было.

Ведь бывает так, что приходишь в театр и видишь, что утвержден на какую-то роль.

Кор.: С Тимофеем так было?

К. А.: Да. И с Джефом, был в жутчайшей растерянности, пока не нашел образ. Человек с душевной травмой, он не голубой, он больной человек.

А вообще образ прежде всего – мое. Конечно, есть режиссура, сценарий. Но мой учитель – режиссер Никитин говорил: «Учитесь смотреть, видеть». Актер должен все попробовать сам. Даже если есть какой-то штамп. Это все же мое, потому что это делаю я. И если актеру верят, значит – выстраданное, актерское.

Кор.: И последний вопрос. Когда я шла сюда, к вам, мне сказали: «Алексеев не любит прессу». Почему?

К. А.: Всего не расскажешь. Не хочу, чтобы меня неправильно поняли. Скажите просто, он очень любит Театр.

Виктория Нежина

г. «Вечерний Саранск», 1994 г., № 25 (17 июня)