КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

За режиссером Арсеньевым я наблюдаю уже давно. Не знаю, как кому, а мне его спектакли нравятся. Добротно сделанные, они практически обречены на успех. А сегодня мне удалось в наш театральный бинокль понаблюдать за его новой работой, которая породила любопытную мольериану «Полоумный Журден».

В его творчестве были грандиозный успех и неудачи. Помните «Мурлин Мурло?» Долго ли этот скандальный спектакль прожил на сцене? И все-таки мне, как и многим зрителям, он запомнился своей злободневностью. Взбудоражил, отрезвил, просто пригвоздил мой идеализм. Да, он казался необычным и страшным. А какою была наша талонная, уголовная жизнь лет 5 назад? Так что насчет удачи-неудачи, успеха-провала вопрос ой-е-ей какой непростой!

Другое дело, что театр – это все-таки что-то возвышенное, а не свалка непотребств. Арсеньев чаще других режиссеров не берет в работу простеньких спектаклей. Он говорит: «Только «Просто Марии» на сцене нам не хватает. Театр должен искать, творить и говорить о реальной жизни, а не превращаться в детский сад».

Сегодня сквозь театральный бинокль мы посмотрим не только спектакль «Полоумный Журден», но и попытаемся разобраться в некоторых нюансах режиссерской работы, игры актеров. На мои вопросы отвечают В. Арсеньев и Б. Меликджанов.

– Виктор Тимофеевич, поздравляю вас с премьерой! Спектакль очень смешной, имеет успех. Скажите, почему выбран именно М. Булгаков?

– Эта пьеса о нашем деле, о театре. В изложении Булгакова мольеровская комедия очень интересна. Здесь есть репетиция в репетиции, спектакль в спектакле. А мы лишь попытались включить в постановку некоторые наши рабочие моменты.

– Роль Журдена была предложена сразу А. Бахановичу?

– Нет, было несколько вариантов. Журден – не только комедийный персонаж. В этой роли есть драматическое, лирическое начало. Журден Булгакова отличается от Журдена Мольера. У Мольера – осмеяние. У Булгакова – понимание, сочувствие герою. Так ли уж плохо, что человек тянется к наукам, искусству. У Булгакова стремление учиться не порицается. Но Журден лишь снимает пенки, не утруждая себя глубокими знаниями. И актер должен уметь это показать. Это удалось Бахановичу.

– Мне кажется, что в основном у Александра были комедийные роли. Это его амплуа?

– Нет, он играл разные роли. Последнее время, может быть, чаще комедийные. Так складывается актерская судьба.

– Виктор Тимофеевич, мне показалась любопытной госпожа Журден. Очень забавная роль.

– А. Салтыков – новый актер. Это первая его роль.

– Причем женская, что само по себе уже смешно!

— Написанная Булгаковым пьеса – не однодневка. По-моему, сейчас для театра настали другие времена. «Полоумный Журден» всегда будет современен, не то, что несколько лет назад. «Дача Сталина», «Железный занавес». Безусловно, сейчас больше свободы в выборе пьес, но современной хорошей драматургии по-прежнему мало.

– Виктор Тимофеевич, из каких этапов складывается режиссерская работа над спектаклем?

– Актер и режиссер в процессе работы идут практически на равных. Главное – не навязывать им своего мнения, разбудить их творчество. Пусть им кажется, что они сами все придумывают. А порою на самом деле так и бывает. Актеры – чуткие люди. С ними не надо много хитрить. Они чувствуют фальшь. То есть, нужно сделать их максимально творцами. Но это, к сожалению. До определенного предела.

– А потом?

– От себя я никуда деться не могу. Существует определенное русло замысла. И все, что выходит за рамки идеи, как бы гениально, неожиданно не было, с извинениями, но отсекается. Когда же в целом собирается спектакль, конкретно подсказываешь актеру, например, на метр глубже, на сантиметр влево, выход на сцену – оттуда, а не отсюда. Это наши постановочные дела. Сюда же входят сценография и музыка. Тут цель – все соединить, слить воедино так, чтобы при этом стал живым спектакль и сохранилась гармония.

В разговор вступает Б. Меликджанов. Задаю ему вопрос.

– Борис Смбатович, некоторые ваши коллеги считают, что в театре сегодня слабовата режиссура. Это на самом деле так?

– С моей точки зрения, вопрос поставлен неправильно. Например, меня, актера Меликджанова, может устраивать или не устраивать какой-либо режиссер. И режиссерам Иванову, Петрову или Сидорову может не нравиться тот или иной актер. Тут масса нюансов взаимоотношений между актером и режиссером. И даже проработав несколько лет вместе, они могут не понять друг друга.

– А сколько в театре профессиональных режиссеров?

В.А. Да половина труппы, наверное.

Б.М. В этом уникальность нашего театра, что осложняет наши взаимоотношения. Тут вопрос непростой.

– И тем не менее, я хотела бы услышать ваш ответ.

В.А. Вот смотрите, например, практически отторгали режиссера, народного деятеля России, Соловьева. Он возглавил Кемеровский театр. Якунин – Московский областной. Можно перечислять еще. А когда они ушли, в театре поняли, что воевали не с теми.

Б.М. Как ни обидно, актерская профессия очень зависима. Я – актер – получаю то, что написал драматург и дал режиссер. А если еще не нравится концепция режиссера?

В.А. А потому актеры очень часто бывают недовольны. Главных ролей одна, две или три.

Б.М. Но гениальность нашей профессии в том, что сумел полюбить роль, найти контакт с режиссером. И роль удалась, а режиссер стал вроде бы как ни при чем. И все говорят: «Ах, как хорошо он сыграл». А за всем этим все же режиссер.

Сегодня мы познакомились с режиссером Виктором Арсеньевым, а завтра нас ждет новая встреча – с актерами гастролирующего в городе Государственного драматического русского театра республики Мордовия. Настроим наши театральные бинокли на новые спектакли!

Бэлла Нехорошева

«Городской курьер», 1994 г., № 89 от 12 ноября