КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

<Мы – странные люди и не похожи друг на друга своими странностями. Потому что у нас разное воспитание, разные специальности, разные вкусы, пристрастия, мировоззрения. Совсем недавно посмотрела на канале «Культура», в передаче «Школа злословия», интервью с известным на всю страну репортером Еленой Масюк. И этот сложный человек стал мне вдруг понятен. Всего-то ничего – лишь сказала она, что Толстому всегда предпочитала Достоевского, а мерзости и низости жизни, греховность ей всегда были интересны больше, чем «нравоучительные» размышления о святости и добре, и из всех экскурсий самые познавательные – уродцы кунсткамеры да прокаженные лепрозория./p>

Я говорю сейчас не о литературных или художественных предпочтениях, а о разных мировоззрениях. А читать необходимо и Достоевского, и Толстого (любить совсем не обязательно), чтобы в самом себе разобраться, чтобы сформировать ко всему свое собственное отношение и стать личностью. И все же, почему одному так нравится смаковать человеческие грехи, копаясь в них, как в помойном ведре, а другому, пусть путано, порой по-стариковски занудно, вести за собой к свету в конце тоннеля, к тому образу-идеалу, которому должен соответствовать Человек? Наверное, потому, что этими писателями прожиты абсолютно разные жизни, получено разное воспитание и психологически каждый из них сформировался по-своему.

Когда на пресс-конференции, посвященной премьере спектакля по пьесе А. Казанцева «Бегущие странники», я услышала от режиссера Татьяны Ивановны Левкиной, что автор тяготеет к Достоевскому, то как-то внутренне насторожилась. Современный Достоевский? И о грехах наших тяжких? Так как же нужно суметь о них рассказать и какие образные средства использовать, чтобы захотелось досмотреть спектакль до конца, чтобы не вывернуло наизнанку от отвращения, и чтобы потом не задаваться вопросом – зачем мне это все, для какого-такого моего перевоспитания?

Честно скажу (а мы договорились в нашей рубрике говорить только начистоту), спектакль «Бегущие странники», премьера которого состоялась осенью, производит сильное и сложное впечатление. И для определенной категории зрителей тема его – как удар молотом по голове. Некоторым просто необходимо, чтобы хоть раз в жизни их тюкнуло: так больше жить нельзя, нельзя врать, невозможно быть любовником одновременно матери и ее 12-летней дочери, да еще и подруги матери. Грех – предавать и продавать друзей.

Наш драматический театр вновь в поиске хорошего драматургического материала. Но где его взять? Пьеса Казанцева написана в начале 90-х. И актуальна для того тяжелого и смутного времени. Сегодня она уже чуть-чуть ретро. Пьеса гротескна. Ну не может быть в одной семье столько «змеиных» клубков! А потому постановка отчасти сродни русскому триллеру (а много ли среди нас любителей этого жанра?). Впрочем, с этим моим личным взглядом можно спорить. Для того я и пригласила в нашу «Театральную гостиную» актеров, занятых в спектакле, и заведующего литературной частью театра Адольфа Даниловича Шевцова. И вот какой разговор у нас получился.

СВЕТЛАНА АКИМУШКИНА (дебютировала в роли Полины): Не то что сложно было мне понять главную героиню, нет, Полина совершенно другой человек, со своим характером. Главное было разобраться, почему она поступает именно так (как бы сама я не смогла поступить), затем необходимо было принять это, «впустить» в себя. Это называется присвоением роли. Потихонечку вживаешься. Я играла Наталью в «Вассе Железновой» в дипломном спектакле на сцене Нижегородского театрального училища, но Полина – совсем другой характер. И это уже на профессиональной драматической сцене. Есть же такие люди, у которых с детства в жизни все рушится. Но в этой семье у всех сломаны судьбы. И такое в реальности встретишь нечасто.

ВЕДУЩАЯ: Гротеск подчеркивается режиссерскими приемами. Маленькие змеи повсюду: на столе, на диване, в сумочке. А герои одеты в переливающиеся змеиные одежды, да и в сцене с преисподней они по-змеиному роятся в клубках. Неоднократно подчеркивается, что речь идет о людях-змеях. И этот прием работает. Устаешь от излишней детализации мысли о том, что грех наказуем. Устаешь от бесконечной по времени сцены в преисподней. Наверное, у актеров и зрителей разное. Ведь они по ту сторону сцены. И все же, что лично вам дала эта роль?

С. АКИМУШКИНА: Эмоционально очень сложно, особенно в последней сцене с мамой, когда она «уходит», потом кажется, что ее смерть только сон. Затем сон-явь… И все-таки – сон?

До конца я еще не поняла, как вообще это может происходить. Пытаюсь на сцене прожить жизнь Полины.

ВЕДУЩАЯ: Заметно, что вы очень искренни. Вы не играете, а живете. Психологический надрыв. Вам веришь. Актерская удача, чего нельзя сказать абсолютно о всех исполнителях в спектакле. Можно даже утверждать, что теперь театру больше везет на способную молодежь. Ваш партнер по сцене – Максим Солнцев. Он в спектакле – не слишком симпатичный Дмитрий. Но его игра удивительна. Смена амплуа. А что по этому поводу думает сам Максим?

МАКСИМ СОЛНЦЕВ: Всю жизнь играл положительных героев-любовников. Глупых принцев там всяких. Надоело, неинтересно. Дмитрий – антигерой. Вот вы говорите: проживает ли, не проживает актер роль… Я ничего не проживал, делал то, что хотел режиссер, потому что не могу жить такой жизнью. Дмитрий далек от меня. А о том, как роль получилась, ничего сказать не могу. Но сложнее играть столб с голубыми глазами, пытаясь его оживить, а роль Дмитрия – роль! Хотя мне он не близок. Замаскированный страданиями подлец.

АДОЛЬФ ШЕВЦОВ: Вам интересен материал пьесы?

М. СОЛНЦЕВ: Нет, я не люблю драм, мелодрам. Но отношусь к спектаклю как к работе, тем более, что за последние два года приличных ролей не было. Мало ли что я хочу играть! Есть ли толк в том, если скажу: люблю только Чехова. Пока мне не достаются роли в его пьесах. Да что там философствовать: просто есть хороший, а есть плохой драматург…

(Все удивленно улыбаются).

ВЕДУЩАЯ: Максим, спасибо за искренность. А теперь пойдем дальше. Валентина Александровна Юрина исполняет роль матери Полины Инги – женщины, запутавшейся в собственной личной жизни, в семейных передрягах, в отношениях с друзьями. Роль характерная, возрастная. А актриса она в нашем театре – новая. Поэтому вначале познакомимся.

ВАЛЕНТИНА ЮРИНА: Волгоград теперь не театральный город. Творческому человеку там делать нечего. Драматический театр там превратился в эротическое шоу.

ВЕДУЩАЯ: В нашем театре вы уже играете во втором спектакле. Что же это за женщина – ваша героиня Инга?

А. ШЕВЦОВ: Ваше отношение к материалу? Инга вам симпатична?

В. ЮРИНА: Вначале, когда прочитаешь пьесу, интересно все. Затем начинаешь разбираться: что-то оправдываешь, от чего-то отталкиваешься, к чему-то приходишь, учитывая задачи, которые ставит режиссер. Инга не симпатична, но ее понимаешь. Последний монолог я до сих пор читать не могу, перехватывает горло.

ВЕДУЩАЯ: Хорошо продуманы сцены второго плана: с Полиной маленькой, Глазом. Но, опять-таки, если сцены длятся долго, то они и отвлекают от главного действия, и утомляют.

В. ЮРИНА: Материал пьесы сильно сокращался по ходу, спектакль тоже сейчас претерпевает изменения. Режиссер решила: «мы играем трагедию». Вспомните многочасовые трагедии Шекспира…

А. ШЕВЦОВ: Финал может быть лаконичнее, и сила эмоционального воздействия от этого не изменится.

ВЕДУЩАЯ: Я наблюдала за зрителем. Если на первых сценах – спокойные лица и даже улыбки, то в финальной части и после спектакля – угрюмые выражения и состояние такое: не трогайте, не подходите ко мне. Цель достигнута?

Честно говоря, наше TV уже смотреть невозможно из-за того, что триллеры вперемежку с глупыми рекламными роликами сменяют комедии самого низкого качества. А театр – почти единственное место, где можно получить духовное, светлое. Очень бы хотелось, чтобы в репертуаре нашего драматического всего было в меру: трагедий, комедий и, самое главное – побольше классики, да того же умного и тонкого Чехова, например.

М. СОЛНЦЕВ: Наша проблема в том, что у нас нет главного режиссера, который следил бы за этим.

А. ШЕВЦОВ: Это – проблема 70 процентов российских театров!

С. АКИМУШКИНА: Чехов, например, хорош тем, что не оказывает психологического давления, хотя тоже предлагает драму. Спектакль смотрится легко, а серьезные выводы делаются сами собой.

ВЕДУЩАЯ: И все-таки, завершая наш разговор, отметим самое положительное в «Бегущих странниках» — необычность подачи материала, режиссерские приемы, которых до нынешнего времени просто не было в театре…

В. ЮРИНА: И – фантазию, фейерверк режиссерской фантазии, можно сказать, материнские приемы работы с актерами: такт, мягкость, выдержку.

Ведущая «Театральной гостиной» Бэлла Апполонова


«Услышит ли кто меня?»

Пока материал о спектакле готовился в номер, редакция получила письмо-отклик на премьеру от семьи Зверевых. И мы публикуем выдержки из него.

Заставил нас написать вам тот факт, что… «поднятые в нем проблемы, к сожалению, окружают нас повседневно: ложь, предательство друзей, супружеская неверность, непонимание между «отцами и детьми»… Разница лишь в том, что в жизни это, как ни страшно, становится нормой, а на сцене пороки восходят до трагедии…

До сих пор звенит в ушах надрывный вопрос героя, которого талантливо исполняет А. Рудченко: «Услышит ли кто меня?…» Надеемся, тем, кто посмотрел спектакль, действительно есть над чем задуматься и услышать… Тем более что сказано об этом предельно откровенно и весьма талантливо. Отрадно, что в театре появилась одаренная трагедийная актриса из Волгограда – В. Юрина. Успешно сыграла свою первую и очень трудную роль молодая артистка С. Акимушкина. Напориста, откровенно нагла Надежда в исполнении недавно получившей звание заслуженной артистки РФ А. Дорониной. Неожиданно раскрылся как драматический актер М. Солнцев.

Поражает то, что Татьяна Ивановна, занимая достаточно беспокойную должность, находит время на режиссерскую деятельность.

Сценическое решение спектакля В. Ширина точно, умно, красиво. В нем используется прием многоплановости, что не дает зрителю ни минуты расслабления.

Музыкальное решение спектакля заслуживает особой похвалы. До боли знакомое «Болеро» М. Равеля в аранжировке молодого дирижера В. Драничникова звучит в точном соответствии с действием, ярко, современно. В финале мастерски сочетаются произведения Моцарта, Грибоедова, Равеля. И, конечно, большим достоинством является «живая» музыка.

Остается удивляться, как можно было разместить три сценические площадки и целый оркестр на малой сцене. Значит, умеют.

Рядом с нами на премьере сидели члены делегации из города Заречного. Мы слышали, как одна из женщин сказала: «Я обязательно буду рассказывать своим о спектакле. Такого потрясения давно не испытывала. Молодцы, Саров!»

Разрешите через газету поздравить театр и режиссера с успехом. Спасибо!

г. “Городской курьер”, 2004 г., № 2