КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Не всегда наш Театр был только драматическим. Старожилы хорошо помнят те дни, когда на сцене шли постановки «Роз-Мари», «Фиалка Монмартра», «Марица», «Веселая вдова». А в них танцевала очаровательная хрупкая Люда САРАФАНОВА. Людмила Михайловна проработала в театрах 41 год. Из них 31 – в нашем Театре. 22 года танцевала. После болезни позвоночника была вынуждена покинуть сцену. Старые актеры вспоминают ее и как хорошую танцовщицу, и как сердечного человека, и как очень элегантную женщину.

Она и сейчас такая – статная, элегантная, очаровательная. Конечно, годы берут свое. Но возраст так несправедлив – он не считается с душой. А в душе Людмила Михайловна прежняя…

ВВЕРХ? ЛЕГКО!

– Это была моя мечта детства – стать балериной. С восьми лет я занималась в Сталинграде в балетной студии. Мне повезло: у нас был хороший балетмейстер, который не только сам ставил танцы, но и исполнял их. Жена у него тоже танцовщица. Потом в эвакуации я снова попала к талантливому балетмейстеру. И когда война закончилась, мы с подружкой прочитали как-то в газете объявление о наборе в кордебалет Сталинградского театра и пришли. Нас приняли. Мне было тогда 17 лет. В этом театре я проработала 10 лет. Я быстро схватывала движения, легко усваивала их, и быстро прошла все ступеньки, ведущие к «солистке высшей категории»: кордебалет, корифейка – ведущая в кордебалете, солистка первого класса и, наконец, высшей категории.

Мы любили ходить в театр, хотя бывало это нечасто. Помню, мы с сестрами даже туфельки на каблучках надевали, чтобы казаться выше ростом и постарше – только бы пустили в театр. Сидели обычно на галерке, счастливые, сияющие. От тех дней остались самые светлые воспоминания.

СТАЛИНГРАДСКИЕ ДНИ

– В эвакуацию нас отправили осенью 1942 года, почти перед самыми жаркими боями. Везли сначала в какой-то лодке, затем на поезде ехали в Свердловск. К счастью, мы не потерялись в дороге и все выжили, а ведь и лодку и поезд обстреливали. Самолет летал низко-низко над крышами вагонов, и мы слышали, как свистели пули. Сейчас, когда я вспоминаю это время, мне становится страшно, а тогда мы это так не воспринимали. Юность… В Сталинграде мы дежурили на крышах домов, подбирали «зажигалки» и бросали их в бак с водой. Наш дом поэтому уцелел. А после того, как нас эвакуировали, дом разбомбили в лепешку. Даже если кто-то спрятался в подвале от бомбежки, наверняка погиб. Подумать только, мы ведь тоже там прятались до отъезда!

МОСКОВСКИЙ УРОК

– Моя способность повторять движения почти моментально дважды мне пригодилась. В 1946 году мы с театром были на гастролях в Симферополе. Я была еще новичком, одной из кордебалета. На гастролях произошел какой-то конфликт с балетмейстером, и солистки решили бойкотировать выступление, сославшись разом на женское недомогание. Я не была в курсе этих событий. Но балетмейстер вызвал меня и сказал, что рискнет поставить солисткой в спектакле. Это была «Холопка». Буквально за несколько дней он поставил меня на пальцы, хотя до этого я вообще на пальцах не танцевала. И выпустил меня на сцену. Все прошло хорошо, хотя, честно говоря, в меня почти никто не верил. С тех пор мне стали доверять сольные куски, чаще выпускать на сцену.

Второй случай был такой: к нам из Москвы приехала балетмейстер – преподавательница танцевального училища Большого театра – ставить спектакль «Лялькин-Люлькин» с армянскими танцами. Выстроила она нас всех в ряд – солистов и кордебалет – и сказала: «Я буду показывать вам движения, а вы должны следом за мной их повторять. У кого лучше получится, того приглашу на урок в училище Большого Театра». А что такое – Большой Театр?! Движения из армянских танцев она показывала сложные. Все старались. Но выбрала она почему-то меня. Солисты за это на меня ополчились. Дали мне роль в спектакле, а я смеюсь: «Ну какая я армянка с курносым носом?».

Поехала в отпуск в Москву. Пришла к этой преподавательнице в училище Большого Театра. Ах, как хорошо там было! Я сидела и смотрела, как работают танцовщицы, и очень много полезного для себя взяла из одного только урока. Знаете, непривычно было, что девочки перед преподавателем книксен делают, мальчики кивком головы прощаются. А я… Все, чего добилась на сцене, – все своим трудом, любовью к балету.

КОВАРНЫЙ ДИРИЖЕР

– В Петрозаводске я проработала год. Перспективы передо мной открывались хорошие, но жизнь была тяжелой – послевоенные годы, сами понимаете. И тут мой первый муж – актер Воинов – будучи в отпуске в Москве, встретился с бывшим дирижером Сталинградского театра, уволенным по одной неприятной причине. Пекарским. И он стал описывать нам свое место жительства, работу: мол, в Городе уже почти коммунизм, товаров полно, цены низкие, а сам театр имеет все, чего ни пожелает, нужны только вот люди. Что за Город? Да Москва-Центр-300. Значит, рядом с Москвой, решили мы с мужем. Муж мой соблазнился на предложение Пекарского и тут же, в Москве, заполнил анкеты. Через какое-то время в Петрозаводск пришел вызов. Так мы приехали в Город. Было это в ноябре 1956 года. Боже мой, куда мы попали! Сначала я так тосковала по Сталинграду, по Петрозаводску – большие города, родные места. А здесь – одна улица: от монастырского комплекса до гостиницы, куда нас поселили. И еще ноябрь: сыро, голо, пусто. Никаких гастролей, ничего. А сейчас дочь зовет в Москву переехать, а я отказываюсь. Я здесь привыкла уже. Внук вот на лето приехал. Говорит: «Как у вас здесь бабушка, хорошо!» Правильно, хорошо. Здесь он целыми днями во дворе пропадает, со всеми соседями перезнакомился, а в Москве на улицу гулять не пойдешь – мало ли что случится. И зелени здесь много. Нет, не хочу я в Москву…

Балетмейстером у нас в тот момент был Константин Георгиевич Царько. Выдумщик большой. Всегда он что-нибудь новое, интересное придумывал и работать с ним было только удовольствием. Танцевала я в паре то с Володей Хоменко, то с Юрой Соломатиным. И, конечно же, с самим Царько, который любил со мной работать потому, что ему нравилось, как легко я схватываю движения, и за то, что я сама с удовольствием работала.

БАЛЕРИНЫ В… ВАЛЕНКАХ

– Первые гастроли, на которые нашему театру разрешили выехать, были в Саранске. Какое было настроение в коллективе! Общий подъем – по-другому не скажешь. Потом стали выезжать на гастроли в небольшие города на Волге. Условия работы разные были. Случалось так, что в клубе мороз, все тепло одетые сидят, а мы за кулисами в танцевальных костюмах и в валенках стояли. Потом валенки скидываешь – и танцуешь.

Но это все же лучше, чем сидеть в Городе взаперти, вариться в собственном соку. Наш Театр и в то время привозил хорошие отзывы из городов, куда мы выезжали. И сейчас в Театре благополучные времена. Спасибо Борису Смбатовичу Меликджанову – не забывает нас, стариков. На чаепитие вот собирал. На мой юбилей пришел с Эммой Ивановной Арсеньевой, принесли огромный букет цветов. Мне так приятно было! Сердце у него доброе.

ЖЕЛЕЗНАЯ ВОЛЯ ХРУПКОЙ БАЛЕРИНЫ

– Я всегда соблюдала диету. Даже когда находилась в отпуске, ничего лишнего себе не позволяла, хотя была и остаюсь сластеной. В Москве у меня были родственники – тетя была замужем за генералом. Жили они в достатке, конечно. И стол к моему приезду ломился от яств. Но я держалась. Такая была сила воли. После вторых родов я поправилась, но очень быстро пришла в форму. Очень просто: диета и регулярные занятия. Я и сейчас слежу за своим весом. Знаете, чуть только пополнею и уже чувствую себя дискомфортно, тяжело мне.

ОДИН ИЗ МНОГИХ ВЕЧЕРОВ

– Вся жизнь моя в Театре связана с хорошими воспоминаниями, поэтому трудно что-то такое особенное вспомнить. Но все-таки один вечер мне запомнился раньше других. Проводили мы Вечер балета, который состоял из трех отделений. Первое называлось «Шопениана», и танцевала в нем Нина Ернова. Она была больше классической балериной. Второе отделение танцевала я, называлось оно «Вальпургиева ночь», третье – «Половецкие пляски». У меня был свой сольный кусок. Пришли на вечер все видные люди Города, местные начальники. Переодевались за сценой второпях, а душа пела – так хорошо было. Не просто вечер – праздник.

«СЮРПРИЗ»

– Известный в Городе врач Суслов любил ходить в театр. Особенно ему нравилась постановка «Летучей мыши». У меня там был номер – «Сюрприз». Это когда на балу-маскараде из огромной бутылки шампанского появлялась я и танцевала. И Суслов как-то признался, что на «»Летучую мышь» он ходил именно из-за «Сюрприза».

Знаете, тогда не считалось зазорным, если большой начальник после премьеры пройдется по гримерным с поздравлениями и цветами. Сейчас уже нет такого отношения к нашему Театру. Увы.

МАСТЕР ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЙ

– После того, как я родила вторую дочку, я перестала танцевать. У меня обнаружили остеохондроз позвоночника, и мне пришлось уйти из балета. Но я не могла уйти из Театра. И мне предложили работать гримером. Работы было много, очень тяжелой, неблагодарной. Я делала усы, бороды, парики. У меня был специальный тонкий крючочек, которым я поддевала каждый волосок и протягивала его сквозь сетку-основу. Наверное, на этой работе я и потеряла зрение. Вышла второй раз замуж, за актера – Льва Борисовича Сергеева. Характерный актер. Долго за мной ухаживал, а я не хотела за него замуж выходить. Но потом подумала, что при Театре все-таки буду, да и муж – уже до конца дней. А прожили всего 5 лет вместе, и он умер. Почки больные были, только он к врачам не ходил и ни на что не жаловался. Поздно выявили… Умирать он очень не хотел. Тяжело умирал. Тогда же от рака груди умирала жена Негина. Эта была очень мужественная женщина, она мне симпатизировала. А на похороны Сергеева пришло столько народу – как на похороны Сталина. Его в Городе очень любили. Знаете, два комедийных актера у нас было: Кочергин и Сергеев. Лева был мастером перевоплощения. У меня лежит альбом с его фотографиями разных ролей. Абсолютно ничего общего нет между ними, словно разные люди играли их. Выдумщик был большой, Лева. То в ноздри пластмассовые пробки вставит, чтобы форму носа изменить (у него была роль гнома Субботы в спектакле «Белоснежка и семь гномов». Вот для гнома так и сделал). То заказал себе на зубы протезы в стоматологической клинике для того, чтобы зубы были длинными, и улыбка походила на улыбку японца… Веселый был человек. После я решила больше замуж не выходить. Слишком тяжело терять близких людей…

У Людмилы Михайловны осталось на память о своих танцевальных номерах много фотографий. Вот любимый «Апаш» из «Веселой вдовы», вот ее поднимают на руках партнеры в «Фиалке Монмартра». Еще – «Цирк зажигает огни» и «Сильва». И, конечно же, «Принцесса цирка». И еще фотографии семнадцатилетней Люды, которая счастливо улыбается в объектив, не зная, какая сложная судьба ей уготована…

Елена Трусова

г. «Город №», 1998 г., 30 июля