КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

«В театре все пригодится!» – этот лозунг можно было бы повесить в бутафорском цехе.

Чего здесь только нет! Причудливые железки, керосиновые лампы, бутылки невероятных форм и размеров… Посланцы вещного мира заполонили все полки, шкафы и столы. Не меньше любопытного и в ящиках. Тут и погоны, и катушки, и камеры для мячей. Есть игрушечные пистолеты (а может, и не игрушечные), исписанные фломастеры, разноцветные провода. В общем, не цех, а готовая декорация к блошиному рынку или жилищу Плюшкина. Окажись здесь небезызвестный Бродский, он мог бы написать еще одну «Большую элегию Джону Донну» (она, если кто не знает, вся состоит из перечня вещей: «бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож…» и так далее). Есть даже удочки!

– Они-то зачем? – спрашиваю заведующую цехом Санию Ширину.

– Из них сделан зонт для спектакля «Ах, как бы нам пришить старушку!»,– объясняет она.– Диаметром шесть метров. У художников столько идей – волосы дыбом встают! Помню, для «Мизантропа» потребовался дипломат из оргстекла. Клей не держал, поэтому сверлили и соединяли стенки тоненькими шурупами.

Посетив четвертый цех и услышав неизменные «волосы дыбом», приходишь к убеждению, что художники в нашем театре– это что-то сродни стихийному бедствию. Наверное, так и хочется умерить их пыл…

– Художников ограничивать нельзя,– встает на их защиту Сания Сулеймановна,– иначе театр перестанет развиваться. Хотя на «Принцессе Трещотке» они меня просто умотали. Только и слышала: давай сделаем так, нет этак! Я уже просто жила в театре, домой не уходила. И все-таки цех выполнил свое дело!

Одну из подобных фантазий воплощали при мне. Конструкция задействована в спектакле «Маша и Витя против «Диких гитар». Печка – и одновременно платье, надеваемое на актрису Светлану Киверскую. В печке – уже готовые пирожки. Не удивлюсь, впрочем, если художники потребуют и печь их на сцене. Уверены, любая их фантазия бутафорам по плечу!

– Никогда не знаешь, что придет им в голову, – вздыхает зав. цехом, объясняя столь обильные театральные «закрома». – Увидим что-то выброшенное или дома какая вещь не нужна – все в цех. Вдруг пригодится.

В театре Сания Ширина с 1987 года. Вспоминает, как еще в детском саду делала из пустых сигаретных пачек корабли, здания, крепости. Потом все это пригодилось. Сейчас не хуже заправского слесаря управляется с ножовкой, молотком, паяльником. Иначе нельзя. В театре полно неожиданностей. Сломается что-то на вечерней репетиции, а утром спектакль. Значит, бутафоры сиди и чини. Бессонные ночи, как известно, наводят на философский лад.

– Театр должен нести культуру, – делится зав. цехом полночными размышлениями. – Сейчас делается упор на развлечения. А я считаю, что нужны и классика, и детские постановки. Люблю спектакли Арсеньева. Я смотрела их и находила то, ради чего и существует театр. Сейчас многие говорят: театр себя изжил, умер. Не согласна. Театр жив, если спектакли делают умные, неравнодушные люди.

Чтобы постановки в итоге получались именно такими, ей помогают Ирина Осипова и Геннадий Точиловский.

– Пришла сюда по велению души, – вспоминает Ирина, служащая в театре два года. – Поразило то, что реквизит нужно быстро придумать и также быстро сделать. Поначалу ничего не умела, но потихоньку научилась всему.

По велению души трудится и Геннадий Павлович (к сожалению, поговорить с ним не удалось: «Палыч», так его зовут в театре, приболел). Бывший завпост театра, он мог бы спокойно отдыхать на пенсии, но – театр не отпускает.

– Из него ведь практически не уходят, – подводит итог заведующая цехом. – А если уходят, то возвращаются. Мы больны театром. Пусть бутафория и переводится с итальянского как «поддельное искусство», для нас оно самое настоящее. Лиши нас всего, но оставь театр, нашу работу – выживем и проживем.

В. Тенигин

г. “Городской курьер”, 2014 г., № 11