КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

ОСВЕЩЁННЫЕ ПОДМОСТКИ, ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ, УТОПЮЩИЙ В ТЁМНОЙ СИНЕВЕ, ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ СВЕТ СОФИТОВ, ДЕКОРАЦИИ. ЗАЧАРОВЫВАЮЩИЙ ПЛЕНИТЕЛЬНЫЙ МИР ТЕАТРА. ДЛЯ КОГО-ТО ЭТО МЕСТО КУЛЬТУРНОГО ОТДЫХ, А ДЛЯ КОГО-ТО ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ, ПОЛНАЯ УВЛЕКАТЕЛЬНЫХ ИСТОРИЙ И ЯРКИХ ВОСПОМИНАНИЙ. ЛЮБИТЕ ЛИ ВЫ ТЕАТР ТАК, КАК ЛЮБИТ ЕГО ОНА? ВРЯД ЛИ…


Светлана Александровна Шевцова – легенда нашего драмтеатра. В июле исполнилось ровно пятьдесят лет, как она здесь работает. Сначала Светлана была на службе у Терпсихоры – девушка входила в состав балетной труппы, потом тал заведующей гримёрным цехом., довелось ей поработать и помощником режиссёр. Сейчас Светлане Александровне семьдесят два, но выглядит она максимум на пятьдесят. «В чём секрет?» — спросите вы. Ответ прост – театр, и ничего больше.

Мы встретились со Светланой Александровной накануне её творческого юбилея. Её рассказ поразил до глубины души:

— В 1944 году у меня погиб на войне отец и мы с мамой переехали к бабушке, его маме, в Воронеж. Когда я немного подросла, бабушка предложила мне либо заниматься на пианино, либо пойти в балет. Я выбрала второе. Тут даже думать долго не пришлось: меня всегда завораживали грация и изящество балерин. Мне безумно нравились Уланова и Лепешинская. Я так хотела быть на них похожей! В Воронеже при авиационном заводе была балетная студия, туда-то и отвела меня бабушка, и я начала заниматься. Мне тогда было лет десять, не больше. Учителя сразу сказали, что у меня есть все данные для балерины: осанка, пластика.

Танцевать я любила, азы балета постигала с превеликим удовольствием. Признаться честно, мне это давалось легко, видимо, действительно у меня была некая предрасположенность. Моя сестра тоже занималась балетом, но вскоре бросила, не пошло у неё. А я напротив, поняла, что танцы – это моя жизнь.

После окончания школы меня взяли в Воронежский театр оперетты. Мне исполнилось восемнадцать. Это было поистине увлекательное время. Помню когда я впервые поехала на гастроли с театром, но набрала с собой столько вещей – два огромных чемодана еле закрывались. Нарядов у меня было предостаточно – спасибо бабушке. Она у меня была первой в городе закройщицей. Потом, конечно, я уже брала только самое необходимое на гастроли, лишний груз был ни к чему. А работали мы там без выходных: каждый день у нас были спектакли, репетиции, обязательная разминка у станка. Порой приходилось ой как непросто, но я не жаловалась. Самым тяжёлым физически было для меня «Лебединое озеро». Четыре часа танцевать на кончиках пальцев – поверьте мне, такое не каждая балерина выдержит. Вообще балет – это титанический труд. После спектаклей я приезжала домой почти без сил. Мама грела мне воду в огромном баке для варки белья, и я там «замокала», приходила в себя.

— А не было у вас желания бросить балет?

— Что вы! Мне так всё нравилось. Понимаете, когда ты выходишь на сцену, то забываешь обо всём: о зрителях, сотнях взглядах, прикованных к тебе. Ты просто делаешь то, что нужно делать. Танцы стали моим вторым я, ходить нормально я разучилась, мне постоянно нужно было танцевать. Мне многие говорили, что у меня лёгкая походка.

— Как же вы оказались в Сарове?

— Нас вместе с мужем, а он был актёром, пригласили в этот город, который тогда, кстати, назывался Арзамас-75. Мы долго раздумывали, ехать или нет. Ведь ничего не слышали об этом городе, да и не могли. А когда наконец решились, началась суматоха. Три месяца оформляли документы, потом мы приехали в Москву, где нам объяснили, в каком необычном городе нам предстоит жить и работать. Затем вручили бумажку, в которой было указано, в какую кассу нужно обращаться и на какой поезд брать билет. Помню, когда мы подошли к «той самой» кассе, я впервые увидела Сахарова. Он стоял в каком-то замызганном пальтишке, а из карманов торчали пинетки. Забавное это было зрелище. В поезде нас с мужем спрашивала проводница, будем ли мы брать постельное бельё? А мы же ничего не знали. Посмотрели – все берут и мы тоже взяли. Когда приехали на КПП, тут такой кошмар творился: кругом сновали солдаты с овчарками. Я тогда за голову схватилась: «Ужас, куда мы приехали, что с нами будет?!» Это был далёкий 1961 год. С тех пор столько воды утекло, но своё первое знакомство со здешним театром я никогда не забуду. Когда увидела балетный класс, мне чуть плохо не стало. Пришла домой и заплакала, сказала мужу, что надо отсюда уезжать. А потом началась работа и всё пошло как по маслу. Местный театр уже не казался мне маленьким и убогим.

— Помните свои первые впечатления от города?

— А как же, такое разве забудешь? Саров был тогда совсем малюсеньким, это потом он разросся и вымахал вон до каких размеров. Многое изменилось за это время, но самое главное – поменялась публика. Люди тогда были другие. Это был город интеллигентов. Культурная жизнь тут била ключом. Наша театральная компания общалась с научниками. Я лично была знакома Цукерманом, Харитоном, Сахаровым, Негиным.

Арзамас-75 был удивительным местом. Мы могли ночью спокойно гулять и не бояться, что с нами что-то случится. У людей неделями висели ковры на улицах, и никто их не воровал. Дома не закрывали, ключи всегда оставляли под ковриками. А в магазинах ассортимент продуктов приятно радовал глаз. Чего тут только не было – мясо, икра, рыба! Машин в городе почти не наблюдалось, да и к чему они: ездить всё равно было некуда, городок-то был крохотным.

— И вам не было скучно в таком маленьком городишке?

— Поначалу, конечно, было непривычно после многолюдного Воронежа, но я быстро адаптировалась. У нас с мужем появилось много друзей. Были среди них и поэты, и музыканты, актёры. Мы каждые выходные вместе проводили время: то дома у нас устраивали весёлые посиделки, то на природе собирались. Помню как-то раз пришёл к нам в гости московский режиссёр и всю ночь читал Маяковского. Боже мой, как он читал! Мы слушали взахлёб.

— А работа в театре вам нравилась?

— Безусловно. Труппа у нас была великолепная: как наша, балетная, так и драматическая. Здесь работали артисты из МХАТа, БДТ. Спектакли были хорошие и репертуар богатый – ставили и классику и современность. Я работала в опереттах. Коллектив у нас был небольшой, человек десять-двенадцать, но зато невероятно дружный и сплочённый. Здесь мы были как одна большая семья, никогда друг другу палки в колёса не ставили. Любили пошутить друг над другом, но беззлобно. Я ни разу не пожалела, что приехала сюда. Ведь у меня была возможность вернуться в Воронеж, нас никто не держал. Но я осталась. Арзамас-75 стал для меня вторым домом.

— Как начиналась ваша работа гримёром?

— Заведующая гримёрным цехом покидала город, они с мужем возвращались в Москву, мне предложили занять её место. Но сначала дали задание – причесать парик. Я так испугалась, понятия не имела, что с ним делать. Тогда недолго думая, я сняла его с болванки, надела на себя и принялась причёсывать. На следующий день ко мне пришла Регина Карповна, та самая заведующая гримёрным цехом и похвалила за отлично выполненную работу. Потом она научила меня всем премудростям гримёрного дела: мастерить шиньоны, парики, локоны.

— Новое амплуа вас не пугало?

— Ни в коем роде. Поначалу, разумеется, было сложно, но я быстро набиралась опыта. Мне нравилась эта работа. Спустя какое-то время мне предложили должность заведующей костюмерного цеха. Я согласилась. Затем стала помощником режиссера, и лет пять им проработала. Мне очень это нравилось. Мои обязанности заключались в том, чтобы проверять весь реквизит, задействованный в спектакле.

Но работа в качестве гримёра – всё-таки моё призвание. В моём арсенале сотни всевозможных париков и шиньонов. Подчас приходиться работать очень оперативно: за кулисами делать причёски в рекордное время.

Вообще по положению мы гримируем за сорок пять минут до начала спектакля. Но ситуации всякие бывают. Если у актрисы длинные волосы, приходится приступать к работе за два часа до начала спектакля. Сначала я делаю макияж, а потом уже мастерю причёску.

— Актёры не капризничают, когда вы их гримируете?

— Нет, они сидят молча и всё терпеливо сносят. Да они уже привыкли, это же часть их работы. Наши артисты вообще любят гримироваться. Если в спектакле занято много человек, мы расписываем время, чтобы всех успеть накрасить и завить. Я вообще быстро гримирую и делаю причёски. Рука ведь уже набита. Управляюсь за пять минут, но делаю свою работу качественно. За мою практику у артистов никогда не отваливались шиньоны во время спектакля. Хотя у меня самой однажды сползли накладные локоны, я тогда танцевала в воронежском театре. Слава Богу, никто из зрителей этого конфуза не заметил: я успела вовремя бросить искусственные пряди за кулисы.

— Светлана Александровна, вы отдали театру пятьдесят лет своей жизни. Сожалений нет? Вы всё сделали правильно?

— Полвека – это, конечно, срок. Но я рада, что эти годы посвятила театру, служила высокому искусству, и этим горжусь. Но в скором времени я покину театр, понимаю, что сделать это будет нелегко, но так надо. Просто если я останусь здесь, то не смогу сделать то, что запланировала. Я безумно люблю природу и мечтаю встретить старость в тихом уютном домике, окружённом разноцветными клумбами и фруктовыми деревьями.

Екатерина Борискова

«Новый город», 20 июля 2011 г.