КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

Они уходят из Храма

Месяц назад прочитала в одном из светских изданий откровения диакона Андрея Кураева о театре. И поразилась мудрости его мыслей. Он рассуждает о жизни театра имени Чехова, о его духовной помощи Церкви, а я нахожу в его рассуждениях свои, может быть, еще не совсем окрепшие убеждения. Театр, конечно, не Церковь. Но именно потому, что они разные, могут находиться в диалоге, сотрудничестве. Об этом говорит священнослужитель и аргументирует совсем просто: «…поскольку мы живем уже не в пятом веке христианской истории, а в двадцать первом, не стоит забывать, что за истекшие полтора тысячелетия возник феномен христианской культуры, у Церкви появились ее дети, и среди них та театральная традиция, которая говорит о внутреннем мире человека, вглядываясь в него из христианской перспективы». И далее: «В условиях нынешнего примитизирования массового сознания, всеобщей макдонализации нашей жизни театр Чехова, взывающий к совести и разуму, а не к разнузданному и расхристанному «подсознанию», становится союзником Церкви. Как некогда Гомер хранил языческую традицию среди христианских монастырей, так и сегодня Шекспир и Гоголь хранят христианское наследие среди постмодернистских монстров».

Думаю, что и наш драматический театр со всеми его метаниями все же очень нравственен. И по большому счету Церкви не в чем упрекнуть служителей нашей драмы. И тычки в спину уходящим из Храма — ни к чему. Они уходят. 9 ноября простились с большой сценой, а уже сегодня ведется ее демонтаж. Впереди у нашего театра — светлое завтра в новом здании. А немного смутное прощальное сегодня всего лишь миг между прошлым и будущим.

В актере должен жить режиссер

Последним спектаклем на большой сцене стала сложнейшая постановка пьесы О’Нила «Страсти под вязами» и первая режиссерская работа заслуженной артистки России Людмилы Афанасьевны Романовой. В главной роли задействован заслуженный артист РФ Владимир Борисович Соколов-Беллонин, партнер Романовой по сцене и муж по жизни. Мы посчитали за честь пригласить эту творческую и знаменитую в городе пару в нашу «Театральную гостиную».

Людмила Афанасьевна — человек глубокий, сложный, сдержанный и не очень-то любит рассказывать о себе. Первым в наш разговор вступает Владимир Борисович. И сразу же обозначает главное: « В актере обязательно должен жить режиссер. И особенно хороший дренаж — это когда сидишь в зале на репетиции и «проигрываешь» за партнеров их роли». Его слова дополняет Людмила Афанасьевна: «Когда бываю не только на своих, но и на чужих спектаклях, всегда думаю: а как бы я сделала ту или иную сцену». И я ей вторю в ответ. Говорю, что заметила это, когда она репетировала в спектакле «Рождественские грезы» с нижегородским режиссером Василием Богомазовым: «Я наблюдала за вами и снова убеждалась, насколько вы профессиональны. И, конечно же, мне была интересна ваша реакция на партнеров, особенно тех, которые откровенно «плавали» в текстах: сдержанность, терпение, попытка помочь… Но более всего поразило отношение к «приблизительным» действиям режиссера. И хотя это была еще не генеральная репетиция, но где- то на втором часу работы вы, по-моему, попросили почетче сформулировать задачу конкретной сцены, точно указать месторасположение вашей героини… Уже тогда я поняла, что этот спектакль вы видите по-своему и вас, мягко говоря, не устраивают режиссерские «творческие» неточности».

Соколов-Беллонин вступил в наш диалог репликой: «Хотите я вам отвечу — почему? Вы знаете, кому труднее всего в оркестре? Человеку, который обладает абсолютным слухом. Он слышит фальшь. К кому-то это осознание приходит с годами. Вот, например, сериал «Дальнобой Дальнобойщики». Как вам Гостюхин? Не очень, правда?» (Киваю в знак согласия.) Владимир Борисович продолжает: «Если говорить об игре этого актера на сленге, то он гонит псевдуху, изображая простачка, неубедительно работает». Пытаюсь хоть как-то защитить честь мундира упомянутого актера: «Российские сериалы делаются в пику американским и получается это порой не хуже, а даже лучше. Другое дело, что быстрота изготовления серий накладывает отпечаток на качество». Слегка выпустив «погулять эмоции» в разговоре о кино, возвращаемся к теме ТЕАТР. О профессионализме современных театральных режиссеров Владимир Борисович высказывается достаточно категорично: «Режиссерская профессия штучная. Найдется лишь с десяток мастеров, достойных быть режиссерами».

Умышленно даю возможность затянуть себя в новый виток дискуссии. Жду, с нетерпением жду момента, когда к нам подключится Романова, и выкладываю свои «карты»: «Талантливые мастера живут не только на большой земле, считаю что в нашем театре работают очень способные люди. Но творчеству вредят «гонки». Как в журналистике не сделать хорошего материала наскоком, так и в театральном искусстве не создать впопыхах спектакля. Многие из нас, например, помнят прорыв «железного занавеса» свободной прессой в виде весьма поверхностного репортажа столичного корреспондента о нашем городе «Здесь живут молчаливые люди».

Немного пофилософствовав, вновь возвращаемся к насущному. Недавно прошел последний драматический спектакль на большой сцене. И нашему читателю интересно узнать о «Страстях под вязами». Как и когда появилась идея взяться за сложнейшую драматургию Юджина О’Нила? Этот вопрос адресую Людмиле Афанасьевне.

«Страсти под вязами» и страсти за занавесом

И режиссер «Страстей…» без утайки рассказывает всю предысторию. Итак, театр уже давно был настроен на эту постановку. Вначале «Страсти под вязами» предлагались Мамину (зритель запомнил его работу «Осенняя соната»). Но уходит из театра директор (это стало часто повторяться в последние годы), и идея отодвигается на второй план. Через какое-то время режиссер Головин берется за «Страсти…» и даже работает с художником над оформлением спектакля. Но прекращается и эта деятельность. И тогда Людмила Афанасьевна Романова набирается смелости и берется за работу.

Наша беседа переходит в интервью

— Меня подвигло то, что Юджин О’Нил восхищался (об этом читала в материалах библиотеки), как в России ставят спектакли по его пьесам. После изучения творчества драматурга почувствовала, что он стал мне понятнее, что материал пьесы адекватен нашему времени. Страна тоже начала жить другими ценностями: накопительство, частная собственность…

После таких слов не остается в стороне Владимир Борисович, исполняющий в спектакле роль главного героя — Эфраима Кэбота:

Серьезная драматическая постановка давно нужна была театру. В роли Кэбота меня видел еще Меликджанов. Но так получилось, что только теперь, спустя многие годы (пять лет у меня не было серьезных работ!), роль нашла меня… О чем она? Есть вещи, которые трудно объяснить. Все же попробую. Мой герой — созидающий человек. И вроде бы это хорошо. Но он хочет, чтобы все вокруг созидали, как он. А как у нас обычно бывает: затеется какое-нибудь «строительство» и продолжается, продолжается… любой ценой — по трупам, так по трупам.

Нет никакого желания у затеявшего «стройку» понять тех, кто под его руководством пашет с утра до вечера. Ему до них нет никакого дела. Вопиющая жестокость! Кэбот не жалеет ни жены, ни сыновей. Он, властный и лицемерный, «ломает», убивает их. И… становится совсем одиноким. (Спасибо режиссеру Людмиле Афанасьевне за то, что она своей требовательностью к качеству моей игры научила передавать это состояние.)

Близкие, задавленные деспотизмом Кэбота, протестуют… Вами, Людмила Афанасьевна, очень современно, по-режиссерски удачно выстроена страстно любовная линия. Мало того, я считаю, что этим спектаклем вы вывели на творческую орбиту новую актерскую пару — Татьяну Бер и Сергея Неводова. И хотя им еще много предстоит работать над своими ролями, многое в их игре нравится зрителю. Сила роли Татьяны, например, — во внутреннем трагизме, надломе души Абби Пэтнэм. Предпочесть любовь к мужчине жизни собственного малютки — это что-то… вне моего понимания.

А как по-женски хороша, эротична в этой роли Татьяна Бер! Привлекателен и любимый главной героини. По-моему, в театре давно так не играли страсть, поглощающую все другие чувства…

Я рада, что вы так думаете. Прежде Татьяна не работала на профессиональной сцене. Риск был огромный. Ноя по чувствовала в ней драматическую жилку.

А теперь, когда театр попрощался с большой сценой, спектакль «Страсти под вязами» будет переделан для малой. Я не представляю, как это возможно?

Романова:

— Когда весной-летом коллектив театра будоражило разговорами о том, что не будет осенью возможности открыть на большой сцене новый сезон, что уже 1 сентября необходимо перебираться на малую сцену, то скрепя сердце мы начали готовиться. Мы сделали и вариант спектакля «Страсти под вязами» для малой сцены. А благодаря начальнику отдела культуры Левкиной (ее умению доказывать и убеждать) все же открыли сезон на большой сцене и успели показать свой спектакль в полном объеме.

Соколов-Беллонин:

— Драматический театр закончил свое существование на большой сцене именно этой постановкой. И хоть я не глубоко верующий человек, но в этом есть что-то свыше.

Рубрика «Театральная гостиная» была задумана для таких вот бесед, которые помогали бы что-то понять, осмыслить в театральной жизни города. Но эта рубрика — еще и своеобразная исповедальня, кладезь откровений людей спрашивающих и отвечающих, которые на равных участвуют в процессе-таинстве рождения интервью. Финал нашей беседы я решила выстроить из размышлений о финале спектакля и о той самой паузе в зрительном зале, которая бывает перед взрывом благодарных аплодисментов. По моим ощущениям, когда закончилась последняя сцена «Страстей…», с минуту в зале длилась гробовая пауза-тишина. Потом — тихий шепот (какой спектакль!), всхлипы и… наконец — гром. Зритель просто не мог прийти в себя от потрясения, которое донесли до него, «ни капли не расплескав», режиссер и актеры.

Серьезность разговора за чаем в «Театральной гостиной» разбавила легким юмором сама Людмила Афанасьевна. Она рассказала о том, как после премьеры случайно услышала разговор уборщиц в зале: «Ах, какой сегодня был зритель!» (Романова приостановилась, чтобы послушать: какой же?) И одна из женщин вдохновенно произнесла: «Ни одной соринки в зале!»

Бэлла Аполлонова, на фото А.Синельщикова — сцены из спектакля «Страсти под вязами»

«Городской курьер», 2002 г, № 47