КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        


госуслуги_210x95

Посмотрев спектакли «Мертвые души» и «Женитьба» Гоголя, а также «Жизнь впереди» Ажара из гастрольного репертуара Нижегородского областного драматического театра, я не могла не отметить прекрасную игру Э.И. Арсеньевой. Актриса обладает яркой индивидуальностью, мастерством перевоплощения. При этом она очень органична. Её персонажи — Коробочка, Сваха, Мадам Роза — необычайно точно вплетены в канву постановок. Никогда не выпадая из общего ансамбля спектакля, актриса всегда виртуозно ведет свою партию. Ее роли непременно отмечаешь в постановке, ибо сделаны они умно, тонко и со вкусом. Я встретилась с Заслуженной артисткой России Эммой Ивановной АРСЕНЬЕВОЙ, чтобы поговорить о театре, в котором она служит искусству уже не одно десятилетие.

— Вашему театру более полувека. А мы знаем мнение, что настоящему театру суждено жить недолго…

— 20 лет, как сказал Константин Сергеевич Станиславский, а затем он умирает.

— Но ваш театр доказал, что это не так. Хотя наверняка за 50 лет были и подъемы, и спады. Как бы Вы могли охарактеризовать нынешний период?

— Думаю, что он сейчас достиг некоторого пика. И теперь от недавно сменившегося руководства зависит, куда мы пойдем: вверх или застрянем на какое-то время на данной планке. Но я уверена, что вниз мы не опустимся. У нас очень хороший коллектив. Я работала в нескольких театрах. Труппа Нижегородского областного театра драмы отличается именно чистотой отношений между людьми. Конечно, бывают какие-то всплески. Это же живые люди. Но в общем и целом -это очень здоровый, благожелательный и добрый коллектив. Поэтому на сцене и получается, как вы говорите, ансамбль. Это не случайно. На пустом месте он не может родиться. Я о любом актере труппы могу сказать много хорошего. Правда, моя самая любимая часть коллектива — молодежь. Я в восторге от нее. Практически все молодые актеры из Нижегородского театрального училища. Ребята замечательные, чистые, искренние, преданные своему делу. Я их очень люблю.

— Ваш театр из Сарова. Это город небольшой. В связи с этим нет желания у молодежи уехать?

— Нет. Это случается крайне редко. Вы посмотрите, как в наших спектаклях задействованы молодые актеры! Более половины персонажей играют молодые. Да и все спектакли театра в большей мере ставятся под молодежь. Молодым актерам дают возможность расти. Захотел Андрей Боровиков заниматься режиссурой, пожалуйста. Он сейчас поступил на режиссерское отделение Вахтанговского театрального училища. Он закончил только еще первый курс, а выпустил три спектакля. Режиссер В. Арсеньев считает, что на сцене должно быть как можно больше молодежи. Театр — это дело молодых. А уж мы, старшее поколение (смеется), с боку припека. Вот и получается, что мы-то по пять лет новых ролей не видим.

— Какие из нынешних спектаклей Вам наиболее дороги?

— Я очень люблю «Женитьбу» Гоголя. Это наиболее свежий спектакль из тех, которые мы играем. Яркая форма подачи материала, все сделано по Гоголю. И, конечно же, я люблю «Жизнь впереди»». Такой доброты материал редко встретишь.

— Как это необычное произведение попало в репертуар театра?

— В «Вечерней Москве» я прочитала небольшую рецензию на спектакль Московского академического молодежного театра «Жизнь впереди» по Эмилю Ажару. А я обожаю творчество французского писателя Ромена Гари (Э. Ажар — это второй его литературный псевдоним). Я еще раз перечитала роман и снова была в восторге. В. Арсеньев выписал инсценировку романа, выполненную А.. Богатыревым. И вот уже пять лет мы играем этот спектакль.

— Этот спектакль сразу делали под Вас и молодого актера Шегурова?

— Да. Руслан как раз пять лет назад пришел в театр, и ему сразу досталась великолепная роль. Этот персонаж — Момо — предполагает необыкновенную чистоту в мальчишке. А Руслан абсолютно соответствует этому. Он очень талантливый актер и замечательный человек. Очень непосредственный. Ему роль Момо необыкновенно подошла. Все как-то сразу совпало. Я думаю, что если бы не было Руслана, то не было бы и спектакля. Никто другой не взял бы этот материал.

— «Жизнь впереди» — спектакль трагический. Но эта трагедия оставляет в результате все же ощущение надежды и света…

— Это принципиальное режиссерское решение, В. Арсеньев считает, что сейчас зритель устал от чернухи. И потому, даже если он берет драматический или трагический материал, он старается в финале оставить некую надежду. Оттого вы и видите драматическую постановку, расцвеченную танцами, клоунадой. Да и несмотря на трагический финал, спектакль завершает жизнеутверждающий танец.

— Спектакли театра музыкальны, в них много танцев, актеры очень пластичны. Это традиции театра?

— Да, это действительно так. Даже подбор труппы идет по этому признаку. У нас практически все поют и танцуют. Вы верно заметили это по нашим спектаклям. Город у нас небольшой. И если мы будем ставить только бытовые вещи, зрителю это наскучит. Андрей Боровиков на нашей сцене сейчас поставил даже рок-драму «Крысы»- о проблеме наркомании среди молодежи. В этом спектакле все основано на пластике и минимум текста. Получился великолепный спектакль. К сожалению, мы его не взяли. Знаете, побоялись вашего зрителя.

— Горько, но Ваши опасения оказались не беспочвенны. На таких спектаклях, как «Жизнь впереди» и «Мертвые души» не так много зрителей. Чем это объясняется?

— Только воспитанием вашего зрителя. Я совершенно не знаю вашего театра. Но у меня сложилось впечатление, что тамбовская публика не привыкла к необычной, нетрадиционной форме спектаклей. Зритель оказался несколько растерян.

— Хотя, казалось бы, в репертуаре почти одни комедии. А как обстоят дела с другими жанрами в театре?

— Когда мы посмотрели на гастрольный репертуар, то посмеялись: получается, что приехал театр комедии. Конечно же, это не так. В репертуаре нашего театра много серьезных вещей. Ведь на сцене идет сейчас 25 постановок. Просто для гастролей, тем более летних, мы взяли постановки полегче. А за театральный сезон ставится 3-4 спектакля. И обязательно есть трагедия или драма, какая-нибудь бытовая вещь. У нас в театре много спектаклей для детей. Даже существует небольшая группа кукловодов. Есть режиссер-кукольник. Так что мы мастера на все руки.

— Режиссер многих постановок театра Ваш муж — Заслуженный артист России В.Т. Арсеньев. Как давно Вы вместе?

— Знакомы еще со школьной скамьи. А в этом театре работаем уже 30 лет. Целая жизнь.

— Как родился замечательный театральный дуэт?

— Дуэт наш сложился еще в Новосибирском театральном училище, которое мы закончили. Затем мы работали в театрах Новосибирска, Красноярска, Пензы. Однажды случайно встретились с директором Красноярского театра, который в конце 60-х стал директором театра в Сарове. Он и сделал все, чтобы мы перешли в Саровский театр.

— Вы оба в театре начинали как актеры, почему Ваш муж взялся за режиссуру?

— У него уже в Новосибирском училище были попытки заняться режиссурой. А потом он еще закончил режиссерское отделение Вахтанговского театрального училища. Получив высшее образование, стал очень активно ставить спектакли. Арсеньев ставит спектакли в расчете на умного зрителя. Он никогда не идет на поводу у нетребовательной публики. Как выпускник Вахтанговского училища, он предпочитает яркую форму. Предпочтение отдает материалу, где в результате побеждает Добро. Практически все его спектакли добрые. Сейчас он готовит к выпуску «Дядюшкин сон» Достоевского, и эта постановка пронизана добрыми чувствами.

— Я Ваш театр назвала бы сегодня Театром радости и доброты.

— Это принципиальные вещи. Так должно быть.

— Но это было не всегда?

— Нет. Был у нас и другой период. Театр должен отражать жизнь, иначе он нежизнеспособен. Надо чувствовать потребность зрителей. Был такой момент, когда Арсеньев ставил «Звезды на утреннем небе», «Мурлин Мурло» — мрачноватые, жесткие постановки. Сейчас же он считает, что время иное. Тех спектаклей нет уже в репертуаре. Люди так много черного видят в жизни, что не состоянии безнадежность воспринимать и на сцене. Зрители сейчас это отвергают. Поэтому все нынешние спектакли, даже самые тяжелые, освещены надеждой.

— А нет опасения скатиться на легковесность?

— Нет. Как можно быть легковесным в спектакле по Достоевскому?

— В театре сейчас отдается предпочтение классике?

— Действительно, в репертуаре много классики. Но ставятся спектакли и по современным пьесам. Пример тому — пьеса Птушкиной, которая идет у нас под названием «Рождественские грезы». Это замечательная сказка для взрослых. Она вся пронизана любовью. А людям это сегодня необходимо. Публика с восторгом смотрит этот спектакль. Наш театр не стоит на месте. Я думаю, что скоро будут интересные перемены в репертуаре. Тем более, в нашем городе один театр, и мы не должны повторяться.

— Поэтому Вы так тесно сотрудничаете с московскими режиссерами, художниками, балетмейстерами?

— Это даже скорее традиция. С самого зарождения театра у нас работают москвичи. Например, для недавних постановок «Сон в летнюю ночь» и «Женитьба» был приглашен великолепный молодой московский художник — Настя Глебова.

— Да, ее костюмы к «Женитьбе» можно показывать как оригинальную коллекцию на самых престижных подиумах.

— Арсеньев снова пригласил ее для постановки «Дядюшкиного сна». А как московский балетмейстер А. Сергиевский сделал «Жизнь впереди» и «Сон в летнюю ночь», какую полетность, пластичность в актерах открыл. Чувствуется? Правда?

— Что и говорить. Один только гуттаперчевый Дух Пэк — Шегуров чего стоит. Эмма Ивановна, и в заключение беседы -каково Ваше впечатление о городе?

— Посмотрела город я еще немного. Но могу отметить, у него есть свое «лицо». Я теперь знаю, что такое Тамбов. Мы много гастролируем. И есть города со «стертыми лицами». А ваш индивидуален. Здесь все дышит стариной. И это очень здорово, это то, что отличает Тамбов от других городов. И ваш зритель очень хороший и доброжелательный.

Интервью подготовила М. МАТЮШИНА

«Тамбовский Курьер», 2002 г., 15 июля