КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

ЕВГЕНИЯ ИВАНОВНА КИРИЛЛОВА, ПРОФЕССОР КАФЕДРЫ СЦЕНИЧЕСКОЙ РЕЧИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЙ ТЕАТРАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ, ЗАСЛУЖЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ ИСКУССТВ РФ. НЕ ТАК ДАВНО ЕВГЕНИЯ ИВАНОВНА ВНОВЬ ПОСЕТИЛА САРОВ: ОНА ВОЗГЛАВЛЯЛА ЖЮРИ НА ПРОШЕДШЕМ В КОНЦЕ МАРТА В САРОВЕ ФЕСТИВАЛЕ ТЕАТРАЛЬНОГО ИСКУССТВА ДЛЯ ДЕТЕЙ «ЧТО ЗА ПРЕЛЕСТЬ ЭТИ СКАЗКИ!».


Это была прекрасная возможность встретиться с «маэстро слова» и поговорить о проблемах русского языка, о том, почему в последнее время красивую и правильную речь редко можно услышать даже со сцены.

– Евгения Ивановна, как специалист по сценической речи, посмотрев множество спектаклей, скажите, умеет ли современный актер сегодня правильно владеть своим речевым инструментом?

– К сожалению, далеко не все. Очень часто слово, которое должно быть многогранно и несет цель возбудить что-то в человеке, оказывается бедно даже в устах актера. И дело тут не только в плохой дикции. Ведь речь – это не только дикция, это умение придать любому слову такой объем, который вызывал бы в сознании огромные ассоциации.

strong>– Это проблема только провинциальных театров?

– Нет, это проблема повсеместная. Конечно, если говорить о московских или питерских актерах, они имеют больше возможностей совершенствовать свою речь. Могут пригласить хороших педагогов. У них есть элемент соревновательности между театрами. Беда провинциальных театров в том, что они таких возможностей лишены. Поэтому мастерство теряется. Я заметила, что актеры старшего поколения говорят лучше и интереснее, чем молодежь.

– И с чем это связано?

– С культурой речи в целом. Ведь культура и объем речи воспитываются и в детском саду, и в школе, и дома. И эти три составляющие позже формируют способ речевого общения. К сожалению, за потерянные два десятилетия, начиная с 90-х годов, речь вообще выпала из сферы внимания, в том числе и в образовательных учреждениях. Полностью исчезла критическая среда. Ребенок мог плохо говорить, и на это никто не обращал внимания. Я сейчас не о логопедии говорю, потому что она занимается исправлением каких-то явных дефектов. Я говорю о воспитании речи, строго отсекающей какие-то индивидуальные проявления. Ведь что воспитатели и педагоги чаще всего имеют в виду, когда просят ребенка говорить правильно? Соблюдать интонацию и знаки препинания. А это приводит к тому, что речь становится невыразительной. Сегодня и в школе воспитать правильную грамотную речь становится все сложнее. Уменьшается количество обязательных часов по литературе, русскому языку, гуманитарным предметам. Мало стало устных пересказов, и если они есть, то переведены в рамки соблюдения грамматики. Тогда как устная речь намного богаче, шире, если не вгонять ее в узкие рамки запятых и восклицательных знаков. Именно устная речь создает неповторимый речевой облик человека, ее нельзя унифицировать.

– Значит ли это, что театр, по сути, остается единственной площадкой, где живую и правильную речь еще можно услышать?

– Во всяком случае, художественную речь. Потому что воспитанием правильной речи сегодня занимаются и политики, и дикторы, и артисты. А театр – это в первую очередь художественная речь. Она не всегда правильная – зато яркая, запоминающаяся, образная. Ведь именно это и удерживает внимание аудитории. И некоторые политики это сегодня тоже понимают и используют. Мы же не случайно так любим цитировать фразы из понравившихся кинофильмов, это неповторимые интонация, смысл, способ общения и восприятия. Вот что такое художественная речь.

– Совершенствование речевых данных раскрепощает психику актера?

– Конечно, происходит полная перезагрузка. Вот взять, к примеру, научное открытие. Оно не обязательно вытекает из правильности и логичности рассуждений. Очень часто толчком становится какая-то неожиданность, и происходит скачок мышления. Художественная речь отличается от правильной именно таким скачком. Возникает какая-то другая форма жизни, другой ее ритм и взгляд на мир. Ведь шутки, которые повторяют миллионы людей, – что это, если не особый взгляд?

Разве юмор — не от Бога?

– От Бога он дается как изначальная способность воспринимать и видеть смешное, как способ сравнения несравнимых сущностей. Эта способность в каждом человеке заложена. Ею просто пользуются или нет. Но богатство юмора дает в первую очередь обилие ассоциаций. Почему неграмотные крестьяне породили столько мудрых пословиц и поговорок? Наблюдательность, острый ум и выразительность речи.

– Допустим, я тоже хочу научиться художественной речи. Где искать первоисточник? Что читать, что слушать?

– Во-первых, смотреть хорошие спектакли. Во-вторых, обязательно слушать живую человеческую речь. Подмечать слова, выражения, чтобы понять, что именно вас будоражит, интересует и обогащает, а против чего ваша натура яростно сопротивляется. Источник настоящей художественной речи – сам человек.

– Но не получится ли так, что современный человек в наводненном информацией обществе, слушая людей, нахватается вульгарности и пошлости, а не живой художественной речи?

– Я не верю, что среднестатистический человек не способен отличить хорошее от плохого. Просто надо соизмерять количество поступающей информации, побольше отсеивать. Все телеканалы сейчас предлагают абсолютное низкокачественное однообразие. Десять каналов переключишь – ни на чем не остановятся взгляд и слух. К сожалению, мы все сейчас заражены поисками разнообразия, чего-то лучшего, «другого». И в этих поисках, как ни парадоксально, приходим к одному скучнейшему однообразию. А ведь «другое» открывается не намеренно, а только путем накопления, обогащения.

– Как вы относитесь к тому, что многие режиссеры в своих постановках сегодня нарочито используют речь банальную, иногда пошлую и вульгарную?

– Я считаю, это либо непонимание роли такого элемента как речь в спектакле, либо пресловутое желание сделать театр ближе к публике. Ведь чтобы предъявить современность в какой-то художественной структуре, надо из этой современности много что вычленить. А показать на сцене все как есть – это, извините, безграмотность.

– Русский язык постоянно обогащается, и не только за счет заимствованных слов. Появляются совсем уж умопомрачительные словосочетания. Более того, за последние десять лет как правильно говорить, в особенности, куда ставить ударения, нам твердили и на законодательном уровне, пытаясь совершенно сгладить разницу между тем, что раньше было неправильно и вдруг стало допустимо. Как вы к этому относитесь? Не отупляет ли это, на ваш взгляд, наш великий и могучий? Не делает ли его чересчур простым и примитивным?

– Язык, как и все на свете, – явление развивающееся. Поэтому приход новых слов неизбежен. А вот произвольно, путем реформы, нельзя что-то узаконивать, а что-то отвергать. Время – самый лучший цензор. Любой пласт, который входит в язык, должен иметь время, чтобы в нем обосноваться. Мне кажется, сейчас мы все торопимся, желая революционно язык от чего-то избавить, а что-то ему присовокупить. А это живое явление, он сам имеет возможность чтото притянуть или отвергнуть. Ведь у нас очень много заимствованных слов, которые давно и удобно в нем расположились, и мы их совершенно не воспринимаем как иностранные.

– Но ведь нам внушают, что правильно то, как говорит большинство. Может, это не язык надо под нашу неграмотность подстраивать, а нас – под язык?

– Консервативность в изучении языка необходима. Опять же повторюсь: если слову суждено звучать по-другому, с другим ударением, это изменение должно пройти испытание временем. Уж очень быстро мы меняем звучание наших слов, так что даже рискуем остаться без языка. А ведь новизна должна сперва отзвучать как новое, потом перейти в устойчивую середину, устояться в консервативной закрепляющей части. Лишь пройдя такие испытания, слова начинают жить и давать новые плоды.

Вы сами не блоггер случайно?

– Сама нет, но иногда читаю. На мой взгляд, это новая форма языка. Но поскольку эта речь исходит от молодежи, сама по себе она, конечно, испытание временем еще не прошла. Поэтому рано торопиться этого явления пугаться, как угрозы для русского языка. Или, напротив, массово стремиться его использовать. Только время покажет, новая это лексика либо просто мода.

Ольга Рукс

г. «Новый город», 2013 г., № 20