КАССА ТЕАТРА:

7-60-09

ЗАКАЗ ЭКСКУРСИЙ:

5-74-25
        

Исполнилось 75 лет актеру и режиссеру, заслуженному артисту России Виктору Арсеньеву. К людям театра можно относиться по-разному. Они всегда на семи ветрах: зрительских настроений, вкусов, симпатий. Однако к Виктору Тимофеевичу сиюминутные оценки не применимы. По общему признанию, он и его супруга Эмма Ивановна давно являют собой эпоху саровского театра.

Арсеньев напоминает библейского патриарха – и внешне, и внутренне. Он знает некую тайну. Что-то такое, что сразу же отсекает всякую суету. Сейчас, в эпоху стремительной девальвации слов, его неторопливая речь завораживает. В ней каждое слово продумано, взвешено.

– Виктор Тимофеевич, тридцать лет назад вы пришли в нашу шестую (ныне десятую) школу и сказали фразу, которую я помню до сих пор: «Мы, актеры, всю жизнь стремимся стать артистами». Что заставляет вас совершенствоваться? В чем ваша – употреблю модное ныне словечко – мотивация?

– Чтобы ответить на этот вопрос, мне следовало бы начать с моих театральных учителей. Именно они заложили и во мне, и в Эмме (ведь мы учились вместе) основы, причем не только эстетические, но и этические. У нас в студии при новосибирском театре «Красный факел» работал выдающийся режиссер и педагог – народная артистка РСФСР Вера Павловна Редлих. К слову, ученица Станиславского, подруга знаменитой Аллы Тарасовой. Вместе с мужем Сергеем Бирюковым она поставила множество великолепных спектаклей, благодаря которым наш театр называли «сибирским МХАТом». Из него потом вышли многие выдающиеся актеры, например, Евгений Матвеев. В общем, нам крупно повезло. Именно Вера Павловна и Сергей Сергеевич научили нас понимать и событийную, и действенную сторону пьес. Но главное – научили мере, грации, легкости и простоте, которые должны быть законом для каждого актера и режиссера. «Жирные приспособления» у них не проходили. О приемах «ниже пояса» не могло быть и речи. Именно там, в студии и театре, я и воспитался как актер и режиссер. От них я вынес убеждение, что театр должен быть зрелищем, но не балаганом.

– Путь из Новосибирска в Саров был долгим?

– Он занял не один год. Нам предлагали работу по всей стране, от Таллинна до Петропавловска-Камчатского. Но так получилось, что в 1970 году мы приехали сюда, в Саров, тогда Арзамас-16. Не скрою, поначалу я был смущен. После Пензы, в которой тогда было тысяч триста населения, оказаться на этом «пятачке», за колючей проволокой… Но постепенно жизнь наладилась.

– Вы служите в саровском драматическом не один десяток лет. Какое время считаете лучшим, своим «звездным часом»?

– Я не хотел бы сейчас говорить о своих актерских работах, которых было немало. «Звездный час» для меня больше связан с режиссурой. Первым успешным опытом в ней считаю работу в Доме ученых – спектакль «Вера, Надежда, Любовь» по пьесе Арбузова «Домик на окраине». Потом была постановка по пьесе Виктора Розова «Четыре капли». Мне посчастливилось встретиться и записать интервью с Виктором Сергеевичем, частично вошедшее в спектакль. Представьте, разговор длился больше шести часов! Розов оказался увлекательным собеседником, так интересно рассказывал и заинтересованно спрашивал! Я извлек из беседы колоссальный урок. Эти годы и эти встречи незабываемы.

Многие спектакли памятны. Среди них «Женитьба» по Н. Гоголю, отмеченная на фестивале в Нижнем Новгороде, и «Васса» по М. Горькому (Прим. ГК: в 2009 году на II-м фестивале театрального искусства им. Евстигнеева спектакль получил диплом за лучшую режиссуру и художественное решение).

– Многие саровские театралы с восторгом вспоминают вечера поэзии, поставленные вами вместе с Эммой Ивановной. Для них встречи в те далекие годы с японской поэзией, со стихами Гарсиа Лорки, Цветаевой стали откровением…

– Они памятны и мне. Поэзию люблю, потому, наверно, и получились те постановки. На одних мы выступали с Эммой вместе. На других – я был режиссером, она – исполнительницей.

– Как вам работалось?

– Эмма – актриса дотошная, обдумывающая каждое слово, каждую линию роли, чтобы потом там, на сцене, было легко, естественно, органично и, в итоге, обаятельно. Неудивительно, что роль Товстогубихи из «Старосветской любви» в 2007 году получила диплом «Творческая удача» за лучшую женскую роль на фестивале нижегородских театров «Премьеры сезона».

– Рискну предположить, что главный секрет вашего и жизненного, и творческого успеха в том, что Господь послал вам Эмму Ивановну?

– Это так. У нее очень сильный характер. Конечно, она дар Божий.

– Вам исполнилось 75 лет. Признаюсь, не люблю слово «старик», но выражение «театральные старики», например, мхатовские, мне нравится. Не ощущаете себя в таком качестве?

– Знаете, у меня такое впечатление, что ни мхатовские старики, ни старики Малого театра, ни нынешние патриархи, например Зельдин, которого мы видели еще молодым, не ощущали себя стариками. Они все силы отдавали сцене. А сцена – это ведь странное дело. Человек, ступая на нее, забывает все свои болячки. На ней он живет. И вот пока я жив, буду выходить на нее… Но, наверно, я замучил вас своими мемуарами?

– Нисколько. Кстати, не собираетесь их писать?

– Эмма предлагала. Мемуары – это, в определенном смысле, подведение итогов. Но я к этому не готов. Поэтому сказал: погоди, хочется поработать, сделать что-то еще. Поставить несколько новых спектаклей, к примеру, «Власть тьмы» Толстого. Это ведь криминальная драма, с кучей «любовей». Думаю, это будет интересным, занимательным зрелищем, а главное, несущим нравственный, моральный смысл, без которого Толстой непредставим. Есть и другие идеи. Существует много так называемых «бродвейских» пьес, драматургически очень крепких. Одну из них – «Ах, как бы нам пришить старушку!» – я поставил. Пьесы эти крайне актуальны. Их темы: одиночество, отношения между людьми, когда человек человеку – волк, сейчас волнуют многих.

– А современная драматургия, пьесы молодых вам интересны?

– Не знаю, можно ли отнести Николая Коляду к молодым… Я поставил две его пьесы. Признаюсь, обе постановки не совсем мне удались: не получилось открыть глаза на Коляду как на поэта. А вот с его инсценировкой гоголевских «Старосветских помещиков» дело иное. Спектакль, по-моему, получился. Что же касается совсем молодых… Я как-то пришел к выводу, что мне не надо их ставить. Я живу иным пониманием театра, иной эстетикой. Пусть их ставит молодежь.

– А молодые режиссеры? Совсем недавно я общался с одним из них, Андреем Першиным, режиссером нашумевшего «Горько!», и он много добрых слов сказал о вас и Эмме Ивановне…

– Андрей очень талантлив. Он из первого выпуска нашего Училища искусств. Эмма много работала с ним по сценической речи. Андрей отлично сыграл в спектакле по «Евгению Онегину». Парень удивительно способный. Много пишет, у него есть собственные пьесы. После и он, и молодой Саша Суворов, и еще две девочки поступили в театральные училища. А всего в театрах страны работает 18 наших выпускников, одиннадцать из них – в столичных. Андрей стал режиссером, сейчас много снимает, чему я очень рад. Думаю, у него большое будущее. С молодыми мне интересно, хотелось бы работать и дальше. А вот когда почувствую, что неинтересно, что сделал все, что мог, тогда и займусь мемуарами. Надеюсь, впрочем, что это будет нескоро.


СПРАВКА:

Виктор Арсеньев родился 3 декабря 1938 года в Новосибирске. За годы работы в Сарове поставил более 40 спектаклей. Среди них: «Двое на качелях», «Старик», «Французские водевили», «Наедине со всеми», «Две стрелы», «Победительница», «И дольше века длится день», «Эзоп», «Кабала святош», «Лес», «Мурлин Мурло», «Привидения», «Деревья умирают стоя», «Полоумный Журден», «Мертвые души», «Жизнь впереди», «Сон в летнюю ночь», «Князь К.», «Старосветская любовь», «Ромео и Джульетта», «Мой бедный Марат», «Пер Гюнт» и многие другие. Сейчас в театре идет спектакль «Ах, как бы нам пришить старушку!», поставленный им.

В. Тенигин

г. «Городской курьер», 2013 г., № 49